Книга Добрая фея короля Карла, страница 200 – Владимир Москалев

— О боже! Что же тогда?..

— А ты не догадываешься? В самом скором времени жди инквизитора; он не замедлит протянуть свои липкие лапы, чтобы бросить тебя в огонь.

— Но я под покровительством графини…

— Оно для чудовища ровно ничего не значит.

— Обо мне знает король, Гастон говорил ему…

— Святая Церковь подчас с легкостью сбрасывает с престола монархов.

Эльза беспомощно глядела на отшельника. Но тот молчал. Его слова яснее ясного обозначили перспективу. Теперь следовало подумать о том, как этого избежать.

А Эльза все еще не желала сдаваться:

— Но ведь он монах! И с ним такие же… Что стоит перебить их всех, пусть только сунутся; немало горя они уже принесли людям.

— Папа в ответ прикажет королю выдать ему тех, кто покусился на жизнь его посланца, в противном случае он наложит интердикт на замок, а потом и на королевство; заодно отлучит от церкви короля.

Гастон бросил на Эльзу взгляд, в котором сквозил легкий укор:

— Придержать бы тебе язычок, а не давать ему воли.

Незамедлительно последовал отпор:

— А тебе – свои руки и меч!

Отшельник, усмехнувшись, поглядел на них:

— Оба хороши. Но если подумать, то так ли уж страшен папский гнев? В конце концов, кто только не был отлучен. Например, Гийом Завоеватель и его жена Матильда; король Филипп Первый и графиня Анжуйская Бертрада; Роберт Набожный и его супруга Берта Бургундская; Жан Мягкий Меч по прозвищу Безземельный, и даже наш добрый король Филипп Август.

— Черт побери, я об этом и не знал, – обронил Гастон.

— Список можно продолжить. Император Фридрих; король Филипп Красивый; Ричард Львиное Сердце… Кстати, вот любопытный случай, послуживший для этого крестоносца причиной немилости Рима. Папа Иннокентий поручил легату, Фульку, начать в Европе проповедь новой священной войны за Гроб Господень. Монах начал с короля Ричарда, не отличавшегося галантностью. Но тому больше не хотелось идти в крестовый поход, ему хватало забот и на Большой земле. Тогда монах изрек:

«Государь, во имя всемогущего Бога я приказываю вам как можно скорее выдать замуж ваших трех распутных дочерей, если вы хотите избегнуть несчастья».

«Ты лжешь, у меня нет даже и одной дочери!» – воскликнул король.

«Вот и неправда, – возразил Фульк. – Их имена: Придворные Манеры, Алчность и Распутство».

«Ах, так! – ответил Ричард. – Тогда я отдаю Придворные Манеры тамплиерам, Алчность – монахам, а Распутство – прелатам Римской церкви».

За это папа отлучил его.

— Не думаю, чтобы нынешний понтифик обрушил свой гнев на нашего короля, если припомнить к тому же, что он наш соотечественник, – заметил Гастон.

— Как бы там ни было, тебе, рыцарь, отныне также следует быть настороже: тот, кто помогает еретикам, сам недалек от костра.

— Я убью этого поваренка, вот и вся недолга!

— Если уже не поздно.

— Тьфу ты! Полагаешь, стало быть, он уже взялся за дело? Впрочем, с него станется: едва я отвернулся, он кинулся на меня с ножом.

— Содон не упустит случая тотчас же схватить добычу, если этот негодяй доложит ему, что в замке нашла приют еретичка. Использует возможность выслужиться перед Святым престолом и капеллан. Вблизи замка есть монастырь?

— Совсем рядом.

— Тогда вас обоих схватят, едва вы вернетесь.

— Кто?

— Монахи. Не думай, что они умеют махать только распятием – мечом тоже. Мне ли не знать? В свободное от молитвы время они обучаются военному делу; у них даже есть доспехи.