Онлайн книга «Добрая фея короля Карла»
|
— Но это значит… Черт побери, выходит, наш сын тоже… — Ему не помогли бы никакие мощи, а монахи сказали бы, что на все воля Господа. Вот почему тебе следует поблагодарить мою сестру, Карл. Один из игроков в это время упустил мяч, и он покатился в сторону скамьи. Регент рассеянно поймал его и бросил обратно. — Вот оно, значит, что… Воистину, произошла непонятная история. Но если так, то как же я смогу выразить благодарность твоей сестре? Слова дешевы – пустой звук, только и всего. — Тогда одари ее титулом герцогини, ты ведь король! Или найди ей хорошего мужа: она хочет еще иметь детей. А пока сделай то, что и надлежит сделать тебе не как правителю государства, а как любящему супругу и тому, чьего ребенка вырвали из лап смерти: расскажи обо всем Жанне. Только помни, тебе предстоит тонкая работа: женщина – что бочка с порохом, от неосторожного с ней обращения может взорваться; велик риск пострадать, коли не успеешь унести ноги. Карл поднялся и, вздохнув и направившись к площадке, изрек: — Нелегко это, согласись: из врага в одночасье обратиться в друга. — И не забудь объясниться в любви, черт возьми! Ты облегчишь себе работу ровно вполовину: из мягкого воска легче лепить фигурку. Карл вернулся, положил руку приятелю на плечо, улыбнулся: — Мне это будет сделать тем легче, друг мой, что я и сам как будто влюблен… — Вот и славно! Придворным давно пора поднять уголки губ. После игры в сопровождении Гастона регент пошел к жене. — Я буду поблизости, Карл, – шепнул на ухо верный друг. – Если тебя начнут избивать, беги ко мне, так и быть, я приму удары на себя. Жанна была удивлена: супруг никогда не приходил днем в ее апартаменты. Что же случилось? Тяжелее известия, что пришло из Лондона, ничего быть не могло; их сын чувствовал себя прекрасно и играл на лугу со сверстниками, неподалеку от дворца. Уж не война ли? Но муж не морщил лоб, не опускал взгляд, а на губах играла приветливая, чуть смущенная улыбка. Значит, дело не в этом. В чем же? Она махнула рукой фрейлинам; одна за другой те заторопились к дверям. Карл, подойдя, долго и не мигая смотрел на жену, словно не веря своим глазам. И в самом деле… Он вдруг увидел довольно миловидную женщину, которая, лучезарно улыбаясь, глядела на него. До сих пор он отчего-то не замечал, как она хороша; причиной тому были пресловутые «дьявольские отметины». Теперь они исчезли; в свете солнечного луча лицо Жанны сияло белизной, щеки алели, в ушах ярко горели жемчужины с изумрудами, выше лба искрилась всеми цветами радуги диадема из самоцветов, а глаза излучали тепло и радость, к которой примешивалось любопытство. Время шло, а Карл все не раскрывал рта, с трудом веря в очевидное. Как! Вот эта женщина, сидящая в кресле с высокой спинкой, эта красавица, точно сошедшая с полотна Апеллеса или ожившая под резцом Мирона, – и есть его жена?.. Черт возьми, где были все это время его глаза? Как он мог этого не видеть? Непростительная слепота! Проглядеть бриллиант среди десятков других, менее драгоценных камней! Словно пеленой застлало взор. Гастон не ошибся: перед ним сидела сама Афродита во плоти! Одно омрачало картину: маленькая поперечная складка на лбу. Но это от скверных дум: Жанну терзала мысль об измене мужа с бывшей фавориткой. Так подумал Карл и решил, что положит этому конец, помирив соперниц, а заодно выскажет то, что давно уже следовало бы… |