Книга Высматривая путь. Том II, страница 25 – John Lemon

Комментарий к Часть 4. Введение в магическое ремесло

Бечено

Много ведьмак решил не брать. Меч стальной, на всякий случай, сумку перебросил через плечо и куртку. Василек, конечно, седлу не обрадовался. Ржал, гарцевал и трусил башкой ровно до тех пор, пока мужчина не пригрозил ему знаком. Тот, на удивление, все понял и поутих. А когда Эскель с трудом влетел в седло, то понял, что оседлая жизнь и на него влияет очень негативно. По приезду лучше будет не Деру стеречь, а мечом помахать, а то так и навыки свои можно растерять и жиром обрасти. Пока, конечно, штаны сходились, и рубаха висела по бокам, но с таким расслаблением это до поры до времени. Да и конь тоже расслабился. Слушался через раз, взбрыкивал и даже попытался скинуть с себя седло. Тогда ведьмак еще раз пригрозил ему, и тот послушно пошел к выезду со двора. Надеясь вернуться дотемна, Эскель пришпорил Василька и быстрой рысью поскакал через поле в сторону злосчастного города.

Откуда Кейра узнала, что какой-то безымянный торговец собирается в Велен — он не знал, но, тем не менее, было интересно. Хотелось, конечно, спросить, только уж лучше не лезть не в свое дело. Вдруг это личная тайна какая.

Теплый ветер приятно трепал волосы, ласкал лицо и залетал за ворот рубахи. Края куртки разлетались в стороны, не стесняя движений, а руки с силой сжимали поводья. Сейчас на душе стало настолько хорошо, что захотелось даже рассмеяться, громко так и заливисто. Василек тоже радовался такой внеплановой пробежке, судя по громкому фырчанью и тому, как он тряс гривой. Соскучился, видать, как и хозяин за поездками по большаку, за ветром в лицо и за дорожной пылью, что поднимали в воздух копыта. Даже тревога и крупицы раскаяния, что пока еще не выветрились до конца, не доставляли неудобств.

И идиллия эта могла длиться вплоть до самого Мурривеля, если бы не внезапно появившиеся перед глазами висельники. Эскель послабил поводья и Василек перешел на шаг, а сам, тем временем, принялся рассматривать тех несчастных, что раскачивались на немногочисленных деревьях, растущих аккурат по обочинам тракта. Запах стоял невыносимый, тошнотворно-сладкий. Ведьмак зажал предплечьем рот и нос и подогнал коня чуть ближе. В перекошенном от боли опухшем лице он узнал Лукаша. Усатый и розовощекий, сейчас он выглядел не самым лучшим образом. С земельно-серым цветом кожи, с кое-где изъеденной личинками плотью, отчего та потрескалась и местами обвисла, с выпученными глазами, что уже не были карими и маленькими как у поросенка. Они, белесые и безжизненные, устремили застывший взгляд к небу.

Эскель долго всматривался в обезображенное тяжелой смертью лицо, но Василек громко заржал, заставляя его опомниться и вздрогнуть. Он глянул в сторону города и пришпорил коня. Дальше висел опухший труп Яна с мокрыми штанами, за ним был Черный и Шимон, а почти у самого предместья на самой массивной ветке болтался корчмарь. Тот самый — пузатый, с суровым взглядом. Ведьмак решил больше ничего не рассматривать, только перевел хмурый взгляд в сторону виднеющихся на горизонте хат, и осознание тут же накрыло его с головой. Пока он там отсиживался на печи в хате чародейки да строил глазки Дере, все зачинщики мятежа уже получили свое. И если он сейчас сунется в город, то возможно будет болтаться рядом. Ведь и за ним водился грешок. Как же он мог так легкомысленно обо всем забыть? Как он сумел вот так запросто отбросить все волнение? И самое главное — что ему теперь делать? Ехать наобум в предместье, надеясь, что всех, кто его видел — повесили или возвращаться к чародейке, выслушать нотации, но остаться живым? Вздохнув от внезапно прорезавшегося чувства ответственности, Эскель сжал вздымающиеся бока коня ногами и понесся в сторону предместья, решив, что — была, не была.