Книга Высматривая путь. Том II, страница 197 – John Lemon

— Aenye gwella’ch do’en benn, od gwelodd ynn scarum. Ear yn rhoi steal. Od seo ei rhoddion fywyd aen as vita, — зашептала Фредерика, плавно склоняя свечу, чтобы воск стекал туда куда нужно.

Ее шепот доносился до Эскеля словно эхо сквозь лесную чащу. И звучал он так приятно, как звучит шелест листвы на ветру. Однажды он слышал, как перешептывались наяды на южном берегу озера Вызимы, со стороны Темноводья. Голоса у них были тихие, вкрадчивые, словно обволакивали душу и успокаивали сердце. Тогда он решил заночевать прямо на берегу и долго не мог понять опасны ли эти водные нимфы или нет. Обычно ведь всегда норовили кого-то зачаровать танцами и песнями, но тут были слишком увлечены своими беседами, а еще какими-то побрякушками из камней с озерного дна.

— Aenye gwella’ch do’en benn, od gwelodd ynn scarum. Ear yn rhoi steal. Od seo ei rhoddion fywyd aen as vita…

Вот и сейчас ему стало так же спокойно, словно он снова повстречал наяду. И безмятежность эта усиливалась приятным теплом, что расползалось откуда-то со спины на бока, затем концентрировалось в груди и разливалось по всему телу, вплоть до кончиков пальцев. А когда голос Деры перестал быть различим, ведьмак непроизвольно растянул губы в своей привычной кривоватой улыбке.

— Aenye gwella’ch do’en benn, od gwelodd ynn scarum. Ear yn rhoi steal. Od seo ei rhoddion fywyd aen as vita, — это был последний раз, потому Фредерика вложила в него всю свою уверенность и, если их таковыми можно назвать, силы.

Черный фитиль потух, воск застыл так и оставшись на толстом тельце свечи, а Дера на сдержала облегченный вздох. Если улыбаться удумал, значит все хорошо. И к тому же, воск, едва успевая касаться мандрагоровой каши, тут же превращался в светлые искры, разлетался в стороны, растворяясь в воздухе. А как потребность в нашептывании нужных слов иссякла, Фредерика наклонилась к своим сумкам. Дыхание у Эскеля стало ровным и очень спокойным, поэтому она и сама поуспокоилась. Взяв в руки свой драгоценный отрез, она резко отодрала от него кусок и направилась к бадье, чтобы смочить.

— Эскель? — тихо позвала травница, склонившись над его лицом и придерживая одной рукой свои волосы, чтобы те не перевалились наперед.

Ведьмак кое-как приоткрыл глаза и перевел сонный взгляд в сторону Деры. Она добродушно улыбнулась ему и бегло осмотрела лицо. Бледность никуда не ушла, и шрам был все такой же синюшный, но хотя бы перестал хмурить брови свои.

— Как ты? Что чувствуешь? — она бегло осмотрела его лицо еще раз, а затем выпрямилась, расправила в руках мокрую тряпку и осторожно провела по груди, стирая остатки каши, пепла и мела.

— Щекотно, — едва сдерживая смешок отозвался мужчина.

— Я рада, что ты повеселел, — улыбаясь ответила Фредерика. — Но мне важно знать, осталась ли боль.

Но вопрос этот стал риторическим ровно в тот момент, когда она мазнула рукой по его ребрам, и стерев остатки кашицы, заметила, что под ней не осталось и намека на прежнее посинение. Только едва заметные коричневатые следы.

Эскель сделал глубокий вдох, а затем выдох. Боги, как легко ему дышалось. Он уж и забывать стал как оно, когда от желания дышать не приходится ожидать приступы боли. Сделав, на всякий случай, еще один вдох, он перевел взгляд на Деру. Внимательно всмотрелся в ее глаза, что едва были видны из-под полуопущенных ресниц и скользнул взглядом к сухим, сжатым губам, тут же одергивая себя. И как бы ему сейчас не хотелось броситься на нее с поцелуями, он всеми силами останавливал себя, неустанно проговаривая в уме слова старого ворожея про прихоть.