Книга Смотритель, страница 57 – Рон Рэш

«Моя семья владеет этой землей уже четыре поколения, и я, черт побери, не намерен допустить, чтобы на мне все и закончилось», – сказал Блэкберну мистер Кларк в тот день, когда они рубили дрова. Казалось невероятным, чтобы эта связь времен вдруг утратила для него значение. Даже если Джейкоб не поедет туда, возможно, Блэкберну удастся взять взаймы пикап или машину преподобного Ханниката и самому навестить ферму Кларка. Если там работают издольщики, у них наверняка есть почтовый адрес уехавших хозяев. Лайла, как и брат Шея Лири, может даже не знать, на каком кладбище похоронена Наоми. А вдруг спустя много лет старшая сестра или ее дети начнут искать могилу? Одной фамилии «Хэмптон» без имени может оказаться недостаточно.

Земля. У семьи Блэкберна ее не было: обычные издольщики, в собственности у которых лишь лошадь, корова и пикап, но не поля, которые они возделывают. Гуляя по участку Ледфордов, Блэкберн иногда представлял себе, что все эти земли принадлежат ему. Он окидывал взором поля и решал, чем бы он их засеял. Было бы неплохо бросить что-нибудь в землю, а потом увидеть, как оно взойдет. Именно Наоми сказала, что так и выглядело бы вознесение. Дело было в январе. Она тогда сравнила души с давно посеянными семенами, поднимающимися из почвы.

— Лайла говорит, мы будем лежать в темноте и вдруг поднимемся к свету, – сказала Наоми. – Мне кажется, так и будет. А тебе?

Блэкберн ответил, что не знает.

— Но ты надеешься на это?

— Если мы будем выглядеть так же, как и при жизни, я бы предпочел остаться в темноте, – буркнул Блэкберн.

— Может быть, в том свете мы увидим лишь добро в сердце друг друга, – сказала Наоми.

Блэкберн решил, что такое возможно. По воскресеньям, сидя на крыльце или стоя в церкви, он слышал от преподобного Ханниката примерно то же. Иногда Блэкберн наблюдал за светлячками и представлял себе, что это искры душ, надеющихся окунуться в свет. Может быть, трудности земной жизни должны пробудить чувство благодарности за то, что будет после нее. Блэкберн задумался над словами Джейкоба об огоньках на Браун-Маунтин. В рассказах людей встречались расхождения, но некоторые утверждали, что по склонам Браун-Маунтин блуждает только один огонек вроде того, что Уилки видел над могилой Шея Лири. Интересно, этот неведомый бродяга тоже восстанет в день воскрешения?

Где-то после полуночи ветка дуба царапнула по жестяной крыше домика, и Блэкберн беспокойно заворочался. В полусне ему явилось воспоминание: сильно болит горло. Так все и началось в то летнее утро, когда ему было десять. Родители решили, что это всего лишь сенная лихорадка, и отправили его доить корову, а потом в поле – собирать гусениц с табачных листьев. Блэкберн обошел всего один ряд кустов, а уже начал обливаться потом. Горло болело все сильнее, в висках стучало. Поле вокруг стало напоминать смолу, в которой вязли руки и ноги. Банка с гусеницами выскользнула из пальцев. Когда Блэкберн наклонился, чтобы поднять ее, ноги подкосились.

Отец был на соседнем поле. Блэкберн пытался позвать его, но каждое усилие, будто острый коготь, лишь раздирало горло. Лежа посреди рядов табака, он вспоминал свою одноклассницу Салли Уошберн и слово, которое боялись произнести даже взрослые. Однажды две девочки на перемене посмеялись над тем, как уродливо выглядят башмаки и скобы Салли, и это услышала мисс Джонс. Она сказала классу, что стержни в ортопедическом аппарате Салли не просто стальные или алюминиевые, а серебряные. «Разве не чудесно?» – спросила она у класса, и все закивали. Мисс Джонс называла ее Серебряная Салли, но, глядя, как на перемене девочка ковыляет к ближайшей скамейке, никто из учеников ей не завидовал.