Книга Смотритель, страница 56 – Рон Рэш

Они оба умолкли. Ночь становилась все более шумной: когда на небе показались луна и звезды, заорал козодой, перекрикивая лягушек и сверчков.

— Папа предложил продать ферму. Сказал, что будет вести переговоры от моего имени. Я собираюсь разрешить ему. Все равно больше не смогу жить в том доме. – Джейкоб на секунду умолк. – Я видел вскопанную землю. Ты собирался разбить для нее огород?

— Да.

— Наоми не упоминала об этом в письмах.

— Хотел сделать ей сюрприз.

— Сюрприз?

— Просто мне показалось, что ей будет приятно есть овощи прямо с грядки.

Поднялся ветер. Заскрипел флюгер, а вместе с ним и ворота, которые Джейкоб не закрыл за собой. Блэкберн посмотрел на запад и увидел, как небо на мгновение осветилось и сразу потемнело, а потом полыхнуло снова. За всю неделю не выпало ни капли дождя, поэтому Блэкберн надеялся, что гроза свернет в их сторону. У подножья холма в доме Хэмптонов включился, выключился и снова включился свет на переднем крыльце. Как летними вечерами в детстве: сигнал Джейкобу идти домой. Но тот не обратил внимания на призыв родителей, а вместо этого прикурил сигарету, сделал глубокую затяжку и с долгим выдохом выпустил дым.

— Преподобный Ханникат на днях разговаривал с твоей мамой, – сказал Блэкберн. – Она говорит, тебе стало лучше, и доктор Иган подтверждает.

— Достаточно, чтобы она торчала в магазине, вместо того чтобы проверять меня каждые пять минут.

— От Кларков не было вестей?

— Нет. И не надо, – ответил Джейкоб. – Старик меня всегда недолюбливал. Ему нужен был зять, который работал бы на его чертовой ферме. Он винит меня в случившемся. И Лайла, наверное, тоже. Кларк сказал маме, что они больше и слышать обо мне не хотят.

— Все равно жаль, что они не оставили почтового адреса, – пробормотал Блэкберн, а потом добавил скорее про себя: – Ее отцу не было смысла уезжать.

— Почему? – спросил Джейкоб.

— Уже наступил апрель, и он почти все успел посеять.

— Они уехали не тогда, а в конце марта, – возразил Джейкоб. – Мама написала и рассказала об этом, когда я был в Японии.

— Мне она сказала иначе, – поджал губы Блэкберн. – Наверное, Кларк мог найти издольщика, но все равно странно.

— Ну и какое это, к черту, имеет значение?

«Прими это как добрый знак. Он способен немного вспылить, а не просто относиться ко всему безучастно», – сказал себе Блэкберн. Но Джейкоб обратил свой гнев на Блэкберна – единственного человека, который заботился о Наоми прежде и продолжал заботиться сейчас. Это было несправедливо. Он допил кофе и собирался встать, когда Джейкоб снова заговорил.

— Мама и папа переписали на меня магазин. Они хотят, чтобы я работал по нескольку часов, набирался опыта, а потом управлял им самостоятельно. Велят мне почаще видеться со школьными друзьями, ходить в общество ветеранов войн… О, у них на меня куча планов. Уж это-то не изменилось.

В доме Хэмптонов свет на крыльце на секунду погас, потом включился снова. Ветер утих.

— В последних письмах, которые я получил, Наоми писала, что может положить ладонь на живот и почувствовать, как пинается ребенок, – сказал Джейкоб. – Думаю, об этом ты тоже знал.

— Нет, – ответил Блэкберн после недолгой паузы.

Джейкоб выкинул окурок в траву и встал. Не говоря больше ни слова, он включил фонарик и пошел по дорожке. Блэкберн наблюдал, как луч раскачивается из стороны в сторону, а потом исчезает, чтобы снова появиться на другой стороне дороги, во дворе дома Хэмптонов. Блэкберн не уходил с крыльца. Через некоторое время снова поднялся ветер, облака начали затягивать луну и звезды. Ночные звуки стали более робкими.