Книга Смотритель, страница 60 – Рон Рэш

— Я слушаю, – произнес Джейкоб.

— Сразу после возвращения мне едва удавалось задремать, я просыпался весь в поту и с криками, – рассказал Нолан. – Всякий раз, когда грузовик стрелял двигателем или кто-то хлопал дверью, я кидался в укрытие. Теперь мне уже лучше. В обществе ветеранов некоторые говорят, что просто вернулись домой и обо всем забыли. Может, у единиц и получилось, но в большинстве случаев все не так легко и просто. По-моему, война – не та штука, о которой можно взять и разом забыть. Скорее, приходится медленно искать обходные пути. До службы я был фермером и вернулся к этому занятию после возвращения с фронта. Работа и усталость помогают прогнать из головы мрачные мысли. Ходить в общество ветеранов иногда полезно: вспоминаешь, что другие тоже через это прошли. Со временем ты обнаружишь, что какие-то вещи тебя успокаивают. Когда я пашу или осматриваю поля, то время от времени наклоняюсь и поднимаю горсть земли, чтобы почувствовать ее. Иногда даже закрываю глаза, подношу землю к лицу и вдыхаю ее запах. И говорю себе: «Я здесь. Я дома». К тому же я женат, у меня семья. Держаться всегда легче, если стараешься ради кого-то еще, не только ради себя.

— У меня этого нет, – печально сказал Джейкоб. – Больше нет.

— Знаю, что сейчас своей семьи у тебя нет, – тихо произнес Нолан. – Но это не значит, что однажды она не появится. Когда та девчонка написала, что выходит замуж за другого, я думал, что не переживу. Я не пытаюсь преуменьшить твою потерю. Потерять жену и ребенка – это намного хуже. Речь вот о чем: сейчас у меня лучшая семья, о которой мужчина может только мечтать, но было время, когда я не верил, что это возможно.

Они шли вдоль ручья к следующей заводи. Нолан достал из кармана рубашки пачку сигарет, предложил одну из них Джейкобу, но тот покачал головой. Вложив сигарету между оставшимися пальцами правой руки, Нолан прикурил от зажигалки, сделал глубокую затяжку и медленно выдохнул. Некоторое время он смотрел в воду, потом заговорил снова:

— Можем пойти обратно, если хочешь.

Джейкоб замялся, опасаясь начать говорить: вдруг ему не удастся остановиться. Нолан докурил, но не развернулся к дому.

— Дело не только в том, что произошло с Наоми и нашим ребенком.

— Я слушаю, – подбодрил Нолан.

Слова казались неподъемными. Джейкоб не знал, сумеет ли выговорить их, прежде чем они его задушат.

— Там я убил человека. Я думаю о нем… о том, как убивал его. Он мне снится.

Нолан не отрываясь смотрел в ручей.

— И у меня так было. Они тоже снились, – медленно ответил Нолан. – И сейчас случается. Иногда сон так похож на явь, будто я снова их убиваю. Вот так-то. Но, хоть это было ужасно, я говорю себе: я убивал не по собственному выбору. Я не начинал эту проклятущую войну и не просил меня туда отправить. Я делал только то, что мне приказывала моя страна. Говорю себе, что… – Он бросил окурок на землю и растер каблуком. – Ты набожный человек?

— Раньше был, – сказал Джейкоб и кивнул на сорочку и галстук Нолана: – А вы, похоже, и до сих пор веруете.

— Не так, как до службы, – признался тот. – Когда я вернулся, все вокруг казалось бессмысленным. Однажды ко мне приехал дядя Зик; он служит священником в Чимни-Рок и участвовал в Первой мировой. Был ранен в битве при Белло-Вуд. В общем, я спросил у него, почему Бог такое допустил. Думал, дядя Зик ответит уклончиво, мол, пути Господни неисповедимы, но он подошел к вопросу со всей прямотой и рассказал, как в давние времена Бог настолько устал от поведения людей, что утопил всех, кроме обитателей ковчега. Потом все снова пошло хреново, и Бог решил попробовать по-другому. Он послал на землю собственного Сына в надежде, что к Нему прислушаются и возьмутся за ум. Мы оба знаем, что из этого вышло. Тогда Господь сказал: «Ну ладно. Можете не обращать на меня внимания. Я отойду в сторонку и позволю вам творить какие угодно мерзости, а потом поглядим, к чему это приведет». Только на сей раз не будет ни ковчега, ни Сына-Спасителя, во всяком случае, в нашей земной жизни. В общем, так считает дядя Зик, и это самое осмысленное из того, что я слышал.