Книга Возрождение, страница 80 – Элеонора Глин

— Слышали ли вы когда-либо что-нибудь о Хартльфордах, Буртон? Их семейное имя Бультиль.

— Не могу сказать, чтобы слышал лично, сэр Николай, — ответил он, — но, конечно, когда я был совсем мальчишкой и занимал свое первое место четвертого лакея у ее светлости герцогини Вальтшайр, перед тем, как поступить к вашему отцу, сэру Гюи, я не мог не слышать о скандале во время карточной игры. Вся аристократия и дворянство были взволнованы этим и ни за одним обедом не говорилось ни о чем другом.

— Постарайтесь рассказать мне все, что вы помните об этой истории.

Таким образом, Буртон рассказывал в течение четверти часа. Не было возможности сомневаться в преступлении — это было неделю спустя Дерби, и Бультиль крупно проиграл как говорили. Он был пойман с поличным и в ту же ночь отправлен за границу, а его дело, по всей вероятности, было бы замято, если бы не добавочная сенсация бегства с ним лэди Гильды. Это окончательно взбудоражило общество и вся история стала гвоздем сезона. Мистер Маршан был «вдребезги разбит» этим и откладывал развод, так что, насколько помнил Буртон, капитан Бультиль не мог жениться на лэди Гильде еще почти целый год спустя. Все это совпадало с тем, что я уже знал. Лорд Бракстед тоже «ужасно расстроился» и умер, как говорили, от разбитого сердца, все до копейки оставив на благотворительные дела. Потомство прекратилось уже за поколение до того, так что с его смертью исчез титул.

Я не сказал Буртону о своем открытии и лежал долгие часы в темноте думая и думая.

Что означало отношение герцогини? В глазах герцогини де Курвиль-Отевинь, урожденной Аделаиды де Монт-Оргейль — сжульничать в карты было худшим из всех смертных грехов. Человек, подобный Бобби Бультилю, должен был быть отделен от себе подобных. Возможно, что она знала лэди Гильду, (она часто гостила в Англии у моей матери) и, может быть, она чувствовала неодобрительную жалость к бедной женщине. Великое милосердие ее ума должно было быть растрогано состраданием, если это сострадание было очевидно, и, возможно, она испытывала привязанность к Алатее. Но никакая привязанность не может перекинуть мост через пропасть, отделяющую детей изгнанника из общества от ее света. Грехи отцов должны пасть на детей неминуемо, по неписаному закону и, несмотря на то, что она сама могла любить Алатею, она не могла бы одобрить ее союза со мной. Дочь человека, сплутовавшего в картах, должна уйти в монастырь. Я инстинктивно чувствовал, что такова должна быть ее точка зрения.

Знало ли Алатея о трагедии с ее отцом? Да, конечно, и ей приходилось жить всегда под этим проклятием. О! что за грусть!

Утро нашло меня более беспокойным и несчастным, чем когда-либо и не принесло мне ни малейшего знака от моей любимой.

В это утро Джордж Харкур был отозван в Лондон, так что на некоторое время я был лишен даже возможности услышать от него о Бультилях. Несколько дней я провел в жесточайшем беспокойстве. Не было и признака Алатеи. Я позволял Морису вытягивать меня и проводил вечера между себе подобными.

За последнее время было убито большое количество моих старых товарищей — что за насмешка, когда война, как кажется, приближается к концу. Все же, в воздухе висят напряженность и беспокойство.

После ужасной недели Джордж Харкур вернулся и зашел повидать меня. Я сразу открыл огонь и попросил его рассказать мне все, что он знает о Бультилях, в особенности о его старом товарище по полку, Бобби.