Книга Возрождение, страница 47 – Элеонора Глин

— Я думал, что ты вышла замуж, чтобы найти отдых.

— Ну если ты хочешь, чтобы мужчина был «влюблен», а не просто «любил» бы тебя, приходится действовать обдуманно, а это не может быть отдыхом, в особенности, когда сама любишь его. Когда я только колебалась между Джимом и Рочестером, я не задумывалась над тем, как я веду себя с ними. Видишь ли, тогда я была еще недостигнутой и желанной, но коль скоро я избрала одного из них, у него уже есть время подумать, так как он не должен сражаться за меня, а поэтому я должна давать ему пищу для размышлений, которая была бы ему интересна. Не так ли?

— То есть, ты должна поддерживать охотничий инстинкт?

— Да.

— Не думаешь ли ты, что возможно найти кого-либо, кто так подходил бы к тебе, что не нужна была бы никакая игра?

На минуту она погрузилась в глубокое раздумье.

— Это, конечно, было бы божественно, — и она вздохнула, — но я боюсь, Николай, что на это нечего надеяться.

— Кого-либо, кто понимал бы, что молчание красноречиво, кого-либо, с кем можно было бы читать и думать вместе, кто отвечал бы на ласки, не считал бы доллары и не вязал бы? Кого-либо нежного, доброго и верного? О, Нина!

Должно быть в моем голосе зазвучало чувство. Я думал о мисс Шарп — Алатее — теперь это всегда будет ее именем для меня.

— Николай, — воскликнула Нина. — Мальчик мой, ты несомненно влюблен.

— А если так?

Я немедленно же стал представлять для Нины большую ценность — она поняла, что потеряла меня и что меня притягивает какая-то другая женщина, а не она, и, несмотря на то, что Нина одна из лучших женщин и более или менее влюблена в Джима, я знал, что в нашу дружбу может вкрасться новый оттенок, если я захочу поддержать его. В Нине проснулся боевой инстинкт — и она старалась вернуть меня к себе.

— В кого? — лаконически спросила она.

— В мечту.

— Глупости, — ты слишком циничен. Это кто-нибудь, кого я знаю?

— Не думаю — она еще не материализировалась.

— Это ужасно интересно, старина.

— Значит, ты думаешь, что у меня есть надежда?

— Конечно, когда тебя доделают.

— Я получу свой новый глаз перед Рождеством или даже раньше, ногу через несколько недель, а мое плечо становится прямее с каждым днем.

Нина рассмеялась.

— Я думаю, что было бы действительной любовью, если бы ты мог заставить ее обожать тебя прежде, чем ты станешь хоть немного красивее.

Эти слова Нины звучали в моих ушах еще долго после того, как она ушла, и даже ночью. Я не мог спать — я чувствовал, что что-то случилось и что рок может отнять у меня мисс Шарп — Алатею.

____________________

А затем, перед рассветом, в беспокойном сне меня преследовали нежные воркующие слова женщины и ребенка.

Понедельник был совершенно невозможным днем. Все утро, перед тем, как вернуться в Версаль, я провел, составляя письмо к Морису, в котором я просил его узнать все относительно мисс Шарп — Алатеи. Я чувствовал, что его поиски будут облегчены, если я скажу ему ее имя, но, хотя это и могло способствовать исполнению того, что в данный момент было моей заветнейшей мечтой, я, все же, не мог преодолеть своего нежелания произнести его перед Морисом и — оно казалось мне чем-то священным, для меня одного, что доказывает только, как мы все эгоистичны, и в своем эгоизме доходим даже до того, что предпочитаем лучше не достигнуть исполнения своего величайшего желания, чем не иметь возможности проявить себя.