Книга Возрождение, страница 33 – Элеонора Глин

Вслед за этим, мы заговорили о французской политике, то есть, она разумно отвечала на все, что говорил я, а затем немедленно же оставляла эту тему. Ничто не могло быть более раздражающим, так как я знал, что это было преднамеренно, а не происходило потому, что она была глупа или не могла поддерживать наиболее глубокий разговор. Казалось, что она очень хорошо знакома с военный положением. Затем я начал говорить о французской литературе и к концу еды мне удалось вытянуть достаточно ответов на мои вопросы, чтобы узнать что она — культурнейшее существо. О! каким бы она была компаньоном, если бы я только мог сломать этот отвратительный барьер ее сдержанности!

Она съела персик — надеюсь он ей понравился, — но отказалась от предложенной мною папироски.

— Я не курю.

— О, мне очень жаль, что я не знал, — и я отложил в сторону мою.

— Вы не должны делать этого — я ничего не имею против того, чтобы другие курили, коль скоро мне не надо делать этого самой.

Я закурил другую.

— Знаете, я думаю что мне вставят глаз еще до Рождества, — сказал я ей прежде, чем она поднялась из-за стола — и за первый раз, что я ее знал, ее рот сложился в еле заметную улыбку — добрую улыбку.

— Я так рада, — сказала она.

Меня пронизала дрожь удовольствия.

После завтрака я предложил отправиться в парк с тем, чтобы я мог диктовать в каком-нибудь приятном и прохладном месте. Не возражая, она немедленно же одела шляпу — простую темно-синюю соломку. Во время спуска в парк, она держалась за моим креслом, так что я не мог разговаривать с нею, но затем я окликнул ее.

— Мисс Шарп!

Она приблизилась и пошла рядом со мной.

— Разве это место не интересует вас? — спросил я наугад.

— Да.

— Вы его хорошо знаете?

— Да.

— Что оно говорит вам?

— Это вечное напоминание о том, чего надо избегать.

— Чего избегать? Но оно — совершенная красота. Почему вы хотите избегать красот?

— Я не хочу этого — избегать надо того, что оно олицетворяет, вот и все.

Я страшно заинтересовался.

— Скажите мне, что вы подразумеваете.

— Архитекторы были велики, мысль короля была велика, но только с одной стороны, а все они, весь класс, забыли настоящее значение слов «благородство обязывает» и злоупотребили своей силой и, таким образом, революция смела их. Они придавали всему фальшивую ценность, фальшивую ценность рождению и воспитанию, и не придавали цены своим обязанностям и натурам.

— Я знаю, что вы признаете свои обязанности.

— Да, надеюсь, что так. Подумайте, какое значение придавали в этом дворце этикету, внешним формах и церемониям, совершенно смешному и ложному чувству чести… Они могли разорить своего бедного поставщика и все же…

— Да, — прервал я, — странно, не правда ли, джентльмэн все же был джентельмэном, не платя долги портному, но переставал быть таковым, сжульничав в картах.

Мисс Шарп внезапно уронила свой синий зонтик, нагнулась чтобы поднять его и, в это время, переменила разговор, заметив, что необыкновенное количество аэропланов гудит в стороне Бука.

Это было не похоже на нее — не могу придумать, почему она сделала это. Я хотел вернуть ее обратно к Версалю и его значению.

Буртон немного запыхался на крутом подъеме по направлению к северному крылу парка и мисс Шарп положила руку на перекладину и помогала ему толкать кресло.