Книга Отличная работа, Роберт!, страница 83 – Ванда Лаванда

Не все было плохо в мальчишке. Харту понравилось, что он не попросил особого отношения и даже сам изъявил желание не афишировать его происхождение. Но если Форестеру-младшему неинтересна работа, значит, и сотрудником он будет, мягко говоря, проблематичным.

"Роберт ленивый и безответственный. У него сложности в том, чтобы следовать правилам. Для него не существует авторитетов. Нет понимания ответственности. Он еще слишком молод и пока не понял, что у всех действий есть последствия. К тому же он медлителен и плохо соображает. Конечно, он не совсем идиот, но знаниями или талантами не блещет. Единственный его плюс – это общительность. Но зачастую это и минус, так как он притягивает к себе таких же беспечных и праздных людей. И все это в нем нужно исправить, прежде чем его можно будет допускать до Совета Директоров. Вы должны все это знать, прежде чем согласитесь взять кураторство над Робертом. Компания рассчитывает на Вас. Может, у Вас получится воспитать из него достойного, если не человека, то хотя бы сотрудника", – предупреждала в письме миссис Макгрегор.

Бенджамин подумал, что стоит быть аккуратнее. А предполагаемая награда от Совета Директоров отдалилась на неопределенное время. Но Харт не привык бросать дела ни в начале, ни на середине, так что он был готов к тому, чтобы любыми способами мотивировать наследника. Найти его сильные стороны. Показать преимущества работы в фирме. Да он мог его даже подпинывать, если это поможет!

Но на следующий день Роберт снова удивил его. Тот самый "безответственный" парень, у которого "нет авторитетов" послушно пришел в костюме. И пусть пиджак был ему узок, а брюки коротковаты, но всё-таки это уже не джинсы с футболкой! Первую неделю он старательно изучал все схемы, памятки и должностные обязанности. Да, он медленно все запоминал, часто ошибался, но при этом постоянно извинялся, искренне старался и так обаятельно улыбался, что Бенджамин забыл о своих тревогах из-за слов миссис Макгрегор. Тот Роберт Форестер, которого знала она, и тот, который пришел работать к нему в отдел, – совершенно разные люди.

Всего через две-три недели работы Берти, как его называли все коллеги, успел наладить контакты даже с самыми необщительными людьми. Действительно, для него разговаривать с людьми было так же естественно, как и дышать. И не было разницы, кто его собеседник: дама средних лет в разводе, пожилой мужчина, помешанный на походах в горы или молодые люди, на пару лет его старше. Он к каждому находил подход.

Роберт вообще напоминал Бенджамину трехмерное красочное артхаусное кино с громкой музыкой. Он был, как говорят, живчиком. Когда он освоился в коллективе, то стал занимать все пространство, где появлялся: интересно рассказывал, часто шутил, эмоционально жестикулировал, умело и не обидно пародировал людей – и знаменитостей, и просто коллег. Он не пытался строить из себя кого-то, а скорее, наоборот, занимал нишу местного клоуна-дурачка, которого, тем не менее, все полюбили. И Харт не стал исключением.

Работа шла своим чередом, и Бенджамин даже не заметил, как и когда его отношение к Роберту Форестеру перешагнуло грань куратор-подопечный. В общем-то, его это не беспокоило, он давно определился со своей ориентацией. Смущало другое: стоило Харту оказаться поблизости, как Форестера-младшего будто бы выключали. У яркого кино бледнели цвета, звук становился тише, а от трехмерности не оставалось и следа. Харт превращал Роберта в скучное немое черно-белое кино. И ему это не нравилось. Не нравилось видеть испуганный взгляд, ссутуленные плечи, поджатые губы. Не нравилось слышать, как этот интересный человек говорит о себе гадости словами своей родственницы и постоянно извиняется. Не нравилось, что именно с ним Роберт не мог веселиться и улыбаться, как делал это с другими.