Книга Отличная работа, Роберт!, страница 80 – Ванда Лаванда

— О, Бен, ты так мило его защищаешь, с вас прямо книгу можно писать. Дамский роман, – судя по звуку, Розамунд похлопала брата по спине. – Я уже давно не смотрю в зубы дареному коню. Много игрушек? Отлично, мне же меньше придется покупать! Главное, не забыть сказать Берти спасибо. Кстати, надо бы уже уложить мальчишек спать, а то режим собьют, мне все каникулы мучиться придется.

Роберт слышал шаги на террасе и как открылась дверь, но не смог сделать и шага с кухни. Поэтому он схватил первое, что попалось под руку, чтобы брат с сестрой не решили, что он подслушивает. Розамунд вошла в помещение первой и ойкнула, не ожидая никого увидеть. А рассмотрев, что Берти держит в руках, строго погрозила ему пальцем.

— Не попадись нашей матери! Она блюдет свои рецепты, как зеницу ока! – Рози улыбнулась и вышла из кухни, оставив Форестера-младшего наедине с Бенджамином.

Мужчина подошел к Берти и постучал пальцем по корешку записной книжки.

— Ты держишь тетрадь вверх ногами, – Харт прислонился бедром к кухонной тумбе и скрестил руки на груди, пока красный от смущения Берти ставил книгу рецептов на место. – Ну и? Как много ты слышал из нашего разговора?

— А ты? Как много слышал из моего разговора с твоим братом? – парировал Роберт, неосознанно отзеркалив позу Бенджамина.

— Надо было мне предупредить тебя, чтобы ты не слушал Бартоломью. Порой он несет чушь.

— Это точно! – с горячностью ответил Роберт. – Как можно было ляпнуть, что ты делаешь что-то, чтобы обскакать его? Он, наверное, думает, что из-за того, что ты мой куратор, я тебя совсем не знаю. А я знаю! Может, я не такой гений, как ты, но я вижу, как ты стараешься для компании. И вовсе не ради продвижения по карьерной лестнице. Ну, по крайней мере, не только ради этого.

— Нет, Роберт, я не об этом.

— А о чем тогда?

— Я о том, что Барт сказал, что я привел тебя к нам на праздник, потому что…

— Ясно-ясно, не надо мне все разжевывать, – замахал руками Роберт, заливаясь краской от смущения. – Слушай, я не такой уж и идиот, каким кажусь. И я, вообще-то, всецельно на твоей стороне…

— Ты имел в виду "всецело".

— Как скажешь, Бенджамин, как скажешь! Не меняй тему! – нахмурился Берти. – Я все же могу сложить два и два. Просто я не хотел этого делать, не хотел поднимать эту тему, чтобы не обидеть тебя.

— Но теперь говори, раз начал, – в темных глазах Харта читалась непоколебимая холодная решимость, как когда он доказывал кому-то свое мнение на работе или вел переговоры с клиентами. – Говори, что ты об этом думаешь.

— Вообще-то, об этом не только Бартоломью упоминал. Ты и сам мне рассказывал, что твоя мама ждет, когда ты приведешь кого-нибудь на праздник. Розамунд тебе призналась, извини, я слышал, что она не верила, что ты будешь не один сегодня, пока не увидела меня. А твой брат сказал, что… – Берти замялся, но, решив не заострять внимание на откровенно отвратительных словах Барта, продолжил: – Получается, что у тебя до сих пор не было настолько серьезных отношений, чтобы познакомить с семьей? Ни какой-нибудь женщины, ни какого-нибудь мужчины? Поэтому ты позвал меня, чтобы порадовать маму?

Роберт поправил воротник рубашки, который его слегка душил. Это от волнения или нехватки свежего воздуха? Он ждал ответа на свои вопросы, но Харт молчал. Он лишь прищурился, словно пытался понять, шутит Форестер или говорит на полном серьезе.