Книга Отличная работа, Роберт!, страница 78 – Ванда Лаванда

— Ну, частично Вы правы, – Берти пожал плечами, стараясь не выдавать своего напряжения и волнения. – Но мой отец не горит желанием расставаться с должностью главного над всеми. Так что я, типа, на птичьих правах. Никаких гарантий и все такое…

Роберт не мог смотреть в глаза Бартоломью дольше двух секунд. Казалось, что иначе тот может испепелить его взглядом. Поэтому Берти рассмотрел все игрушки на елке, пересчитал снежинки на окнах, залюбовался старой люстрой на потолке. А Барт все это время сидел, выжидая, когда у собеседника сдадут нервы. Хорошая тактика допроса. Нужно будет уточнить, Бартоломью, случайно, не следователь?

— А причем тут вообще мое происхождение? – нервно спросил Роберт.

— Притом, что завести интрижку с будущим генеральным директором для повышения по службе очень продуманно, – надменно заявил Барт. – Но, как по мне, весьма отвратительно!

— Да как у Вас только язык повернулся сказать такое о брате? – возмутился Роберт, вскочив со стула и уперев руки в бока, словно стараясь выглядеть больше, чем он был. – Вы хоть представляете, насколько гениален Ваш брат? Ему не нужно заводить с кем-то интрижку, чтобы получить повышение. Он и без того один из самых ценных кадров нашей фирмы! Он делает столько работы, сколько не делает ни один другой сотрудник. К нему даже из других отделов обращаются за помощью и советом…

Дыхание сбилось, а адреналин в крови мешал ясно мыслить, поэтому Роберт продолжил выдавать информацию, которой, пожалуй, не стоило делиться:

— Кроме того, я его подчиненный, а он мой куратор. Он меня обучает, но вряд ли… Вряд ли из меня можно сделать генерального директора, даже при всех благодетелях Бенджамина! Так что он был, есть и останется выше меня по социальной лестнице. И кому, как не Вам, должно быть известно, как много для Бенджамина значит субординация! – глаза у Берти блестели, и он решил, что важно внести ясность: – Поэтому мы не… Мы не пара!

— О, серьезно? Значит, вы не вместе потому, что он начальник, а ты пешка? Потому что он умный, а ты, похоже, тупой? – Бартоломью выглядел довольным произведенным эффектом своих слов. А после вспышки и эмоциональной речи Роберта, он вообще развалился в кресле, лениво покачивая ногой. – И ты пришел на Рождество к коллеге? Как друг? Что ж, значит, Бенджамин еще больший неудачник, чем я думал.

Даже если бы Роберт сообразил, что ответить на эти оскорбления, он бы не успел ничего сказать, так как со второго этажа спустились Патрик с сыновьями, а перед ними Бенджамин. Берти в смятении переводил взгляд с одного брата на другого, ощущая, что он стал свидетелем, а точнее невольным участником какой-то давней ссоры, о которой не должен знать посторонний. Барт победно улыбался, его не беспокоило то, что кто-то услышал их разговор. Его лицо было в принципе более богато на эмоции, чем лицо Бенджамина, вот только эти эмоции видеть не хотелось. Барт определенно ощущал превосходство над младшим братом, и Берти это не нравилось.

Никто не успел прокомментировать происходящее: в гостиную вошла Регина и позвала всех в столовую. Берти замешкался, чтобы остаться с Бенджамином наедине и объяснить свои слова. Он пропустил вперед Бартоломью и Патрика с детьми, после чего прикоснулся к руке Бенджамина. И прикосновение вышло каким-то смазанным: то ли Роберт попытался потянуть мужчину за рукав, как маленький мальчик, то ли взять за запястье, как партнер. Но Харт покачал головой, давая понять, что сейчас для этого не время, и убрал руку.