Книга Отличная работа, Роберт!, страница 31 – Ванда Лаванда

Ровно в семь вечера раздался звонок в дверь, и в небольшую квартиру Форестера-младшего вошел его личный инспектор – так Берти иногда называл Харта, разумеется, только про себя.

— Добрый вечер, – поприветствовал его Роберт, все еще одетый в костюм, в котором он был на работе в эту пятницу, только без пиджака.

При этом он жевал круассан – до ужина было далеко, а пообедать Берти сегодня не успел, – поэтому и решил перекусить тем, что подвернулось под руку на кухне. Харт посмотрел на крошки на рубашке в высшей степени неодобрительно, но Роберт только улыбнулся ему в ответ. Было очень странно видеть, что Харт выражает эмоции только тогда, когда дело касается одежды, а в остальном он кремень. Очень странный пунктик, но кто без тараканов в голове.

— Нам пора собираться, если хотим приехать на место вовремя, – сказал Харт, справившись с шоком от небрежного отношения к качественной рубашке. – Так как это формальная встреча, опоздания недопустимы.

— Да, конечно, шкаф с одеждой у меня в комнате, – Роберт махнул рукой в сторону единственной двери в гостиной и отвел Харта в свою спальню, где было, мягко говоря, не прибрано.

Дверцы плательного шкафа все так же не закрывались, хотя большинство костюмов висели на плечиках и даже в упаковке, чтобы, вероятно, не запылиться.

— Я забираю их в таком виде из химчистки. И распаковываю перед тем, как надеть на работу. Я не очень хорош в бытовых делах, – виновато потупился Роберт, словно как обычно оправдывался перед своей тетей Агатой. – Может, хотите чая или кофе?

— Чашку чая, если не сложно, – ответил Харт, не оборачиваясь к хозяину квартиры, и стал перебирать костюмы на плечиках.

Если честно, то Берти даже пробовал прибрать перед приходом куратора. Он несколько раз вытаскивал, складывал и запихивал обратно в шкаф свою одежду, но дверцы все равно отказывались закрываться. Роберт плюнул на это дело, решив, что проблема не в нем и не в неряшливо сложенных вещах, а в дверцах, которые не желают быть закрытыми. Такое объяснение его успокоило, и он принялся за дальнейшую уборку. Застелил постель. Впервые за эту неделю. Хотя подушки, наверное, стоило положить под покрывало. Или нет? В общем, несмотря на усилия учителей и нянечек в школе, Роберт так и не стал аккуратным. Он мог сделать жизненный минимум: сварить макароны, пожарить яйца, сделать чай и кофе, убрать одежду на полку (в незакрывающийся шкаф). Но создать уют и навести чистоту было за пределами умений Берти – не хватало настроя и дисциплины.

И вот теперь ему было очень-очень стыдно перед Хартом. Не то, чтобы он хотел притворяться кем-то, кем не являлся. Но отчего-то ему хотелось становиться лучше, когда на него смотрит Харт. Особенно, когда на него смотрит Харт. Поэтому неодобрение в его глазах, те редкие эмоции, которые Берти научился читать за два месяца совместной работы, очень расстраивали его. А ведь сейчас ему хватало волнения перед встречей с отцом. Наверное, не стоило соглашаться на то, чтобы Харт помог ему собраться.

Но сделанного не воротишь, поэтому Роберт заварил две кружки чая и понес их в спальню, на пороге которой их едва не уронил. Если бы у него не были заняты обе руки, он бы ущипнул себя.

То, что он видел, не было его спальней. Постель была аккуратно заправлена, без единой складочки, а подушки аккуратной стопкой лежали на покрывале (все-таки их нужно ставить так, запомнил для себя Берти). Тюль и шторы расправлены и слегка колышутся от свежего воздуха из открытого окна. На тумбе вытерта пыль. А фоторамки, которые лежали стопкой в одном из ящиков комода, расставлены в небрежном беспорядке, создавая уют. И, самое главное, его многострадальный шкаф, наконец-то, был закрыт.