Книга В СССР геев не было!, страница 46 – Ванда Лаванда

— Ну так проходи, – хмыкнул Слава, как делал обычно, но по мелким нюансам в его движениях было заметно, что он встревожен. – Что у вас произошло?

Парень, наступив на пятки своих кроссовок, которые таскал в любое время года, разулся, но на вопрос деда не ответил. Михаил закатил глаза, прикоснулся к плечу Ярослава и встрял в разговор.

— Давайте по порядку. Время позднее, так что уже все равно никто никуда не пойдет. Поэтому Слава сейчас расстелет Максиму диван, Максим в это время вымоет руки и умоется, а я сделаю нам чай, а лучше сварю кофе. И только потом мы сядем и спокойно поговорим.

Сказано это было мягко, но властно и без вопросительной интонации, поэтому никто не стал препираться. Слава ушел в комнату, в которой он якобы жил, чтобы у его детей не возникали лишние вопросы), хотя это была, скорее, гостиная, чем его спальня. Там он достал постельное белье и кинул на диван. Вообще-то, Максу уже девятнадцать лет, он вполне мог справиться с расстиланием постели, тем более что нагрянул без предупреждения.

Ярослав вошел на кухню, где на плите уже варился кофе, а Михаил нарезал сыр и хлеб. Старик потер переносицу, переставил тарелочку с печеньем с кухонной тумбы на обеденный стол, смахнул каки-то мелкие крошки в ладонь, выбросил их в раковину и огляделся в поисках того, чем бы еще занять руки в ожидании.

— Я уже написал Жене, что Максим у нас, – шепотом сказал Миша, хотя в ванной еще шумела вода, и их поздний гость вряд ли мог их слышать. – Он не удивился.

— Еще бы он удивился, – проворчал Ярослав. – Яблочко от яблони…

В ванной стало тихо: Макс закрыл кран. Через минуту он стоял на пороге кухни и смотрел себе под ноги. Слава взял внука за предплечье, подвел его к столу и усадил, без лишних слов, в которых он никогда особо не был мастером. Михаил разлил готовый кофе по кружкам, щедро разбавил его молоком. Закончив сервировать стол, он сел рядом со Славой напротив Максима.

После того, как кружка гостя наполовину опустела, и он без аппетита сгрыз одно печенье, Ярослав повторил свой вопрос:

— Так что у вас произошло?

— Ну, я немного отвлекся от учебы и нахватал долгов, – пробубнил Макс, чем очень напомнил Михаилу, каким застенчивым был Слава в его возрасте. Тут тоже яблоко-внук от яблоньки-деда не далеко укатилось.

— Макс, у тебя только второй курс, какого ляда?! – сразу же повысил голос Ярослав Александрович, эмоционально жестикулируя руками. – Ты чем дума…

— Слава, извини, что вмешиваюсь в семейные разборки, но не мог бы ты… немного помолчать? – потребовал Гайдук от старшего Смирнитского, поймав его руки и уложив обратно на стол.

С виду мягкий и всегда потакающий деду Славе Михаил Петрович неожиданно раскрылся для Максима, как довольно властный и подавляющий человек. Вероятно, не за просто так он большую часть своей жизни проработал начальником. Ярослав дернул плечом, так как его руки все еще были прижаты к столешнице, и надулся, однако просьбе-приказу Михаила Петровича подчинился и замолчал.

— Я менее заинтересованная во всей этой истории сторона, поэтому и переговоры вести буду я, – уже примирительно сказал Михаил, но тот лишь недовольно фыркнул. – Все-таки опыт разговоров с темпераментными мужчинами вашей семьи у меня имеется. В избытке.

Максим облегченно выдохнул. Во-первых, отчитываться перед рассудительным крестным дедом, как его иногда называли внуки Ярослава, было гораздо проще, чем перед вспыльчивым родным. Во-вторых, Михаил ловко оттянул гнев Славы на себя, а значит Максу, при всех его прегрешениях, достанется взбучка поменьше.