Книга В СССР геев не было!, страница 196 – Ванда Лаванда

Договорились.

Больше практически не разговаривая, они сходили в частную клинику, где еще раз подтвердилось, что у Михаила нет (или уже нет) ковида, а повреждение легких незначительное – всего 16%. Внимательный врач осмотрел Михаила Петровича повторно и, сказав, что госпитализация не обязательна, составил план лечения, велев вернуться на прием через неделю.

Хотя самые страшные опасения Ярослава не подтвердились, он все равно еще некоторое время ходил, мрачнее тучи. А когда переживания из-за здоровья Миши немного его отпустили, он стал активнее проявлять инициативу в романтическом плане: часто целовал любимого то в щеку, то тыльную сторону ладони, а перед сном клал руку ему на грудь и слушал дыхание.

Они не вернулись к тому эмоциональному разговору, но что-то в их отношениях неуловимо изменилось. Потеплело. Словно они нашли нечто особо драгоценное и хрупкое и решили завернуть его в надежный кокон из любви и заботы. Каждую свободную минуту они старались прикоснуться друг к другу, сказать что-то доброе. Ссоры и даже мелкие придирки исчезли из ежедневной рутины. А когда один из них забывался и снова срывался на ворчания или упреки, то хватало одного долгого нежного взгляда, чтобы успокоиться.

И если это немного и тревожило каждого из них, то они молчали об этом. Слишком приятным было нахождение в такой атмосфере принятия и понимания. Их маленькая семья, где все друг друга любят, как Михаил и мечтал в далекой юности.

Малышка Тесла уже не была малышкой. В начале декабря ей исполнился годик, так что она считалась взрослой собакой, но размерами оставалась почти той же крохой, по крайней мере по сравнению с ее псами-друзьями – колли Бисквитом и лабрадором Рудольфом.

Так как последнее время с Теслой часто гулял Ярослав, между ними начал таять лед недопонимания. Слава не пытался учить её командам, не вел светских бесед с другими собачниками, как Михаил. Он относился к ней, как к кошке, так ему было проще понять, что она для уюта и душевной теплоты, а не для защиты дома. Когда они ходили на улицу вдвоем, то Ярослав что-то в полголоса ей рассказывал, игнорируя удивленные взгляды прохожих. Но, в конце концов, он был стар и мог позволить себе немного безумства хотя бы на закате жизни.

Дома тоже были некоторые изменения в поведении собаки. Когда Михаил работал за компьютером, Тесла ложилась рядом на стул с подушечкой, поставленный специально для нее. А за столом на кухне шалунья неизменно выпрашивала вкусности у Ярослава, зная, что Миша ей не даст и кусочка вредной человеческой пищи. Ночью собаке было положено спать на лежанке, которая стояла рядом с комодом в спальне, но, конечно, Тесла игнорировала это правило. И теперь она спала на ногах у того из хозяев, кто водил её вечером на прогулку. Видимо, она считала, что это для них награда.

— Сегодня я один погуляю с Теслой, – сказал Михаил, вытащив из шкафа зимние ботинки. Их нужно было протереть и почистить перед выходом из дома. – А то если она ночью уляжется на тебя, когда у тебя болит спина, ты будешь не рад.

— Хорошо, – кивнул Ярослав.

Он стоял, чуть сгорбившись. Днем он неудачно потянулся, чтобы достать сервировочную тарелку с верхней полки, и у него что-то защемило в пояснице. Так что теперь на нем был специальный прогревающий пояс, сверху которого Миша еще и шаль повязал. На что только не согласишься, лишь бы почувствовать себя снова здоровым, насколько это возможно в семьдесят лет.