Книга В СССР геев не было!, страница 193 – Ванда Лаванда

— Это просто сезонная простуда, чего ты так всполошился? – закатил глаза Михаил, когда Ярослав в очередной раз запретил ему идти выгуливать Теслу.

Ну да, у него поднялась температура, ну да, у него болело горло и было тяжело дышать, ну так это из-за насморка. И, да, у него болела голова. Но, вообще-то, ему семьдесят три года, так что не удивительно, что его уставшее старое тело плохо справлялось с простым респираторным заболеванием.

— Ты забыл, что у нас в разгаре очередная волна короны? Ковид никуда не делся! Я вызываю врача, – безапелляционно заявил Смирнитский. Он присел на край кровати и прикоснулся запястьем ко лбу больного. – У тебя снова жар.

— Я старый. Болеть для меня – нормально. Не нужен врач.

— Нужен! Миша, я же волнуюсь!

— Я чувствую себя нормально. Ни к чему тревожить врачей. У них и так хватает вызовов, на более важные случаи, чем обычная простуда, – продолжил сопротивляться Михаил.

— Что ж, отлично! Раз ты так переживаешь за нагрузку для врачей, значит мы завтра сами пойдем в больницу на прием. Нужно, чтобы тебя осмотрели, послушали и взяли тест на коронавирус, в конце концов! – фыркнул Слава и встал.

Не дав Михаилу больше сказать ни слова, он взял с его постели Теслу и увел гулять. Гайдук выдохнул, тихо простонав от боли, когда за Ярославом закрылась входная дверь. При Славе он старался выглядеть бодрее, чем на самом деле.

Последняя неделя выдалась нелегкой. Всё началось с легкой тошноты и головной боли, которые Михаил благополучно списал на изменения погоды и скачущее давление. Но на следующий день у него поднялась температура, невысокая, всего 37,5, но чувствовал он себя паршиво. Ему не хотелось вставать с кровати, идти умываться и бриться, не было аппетита, а веки были словно свинцовыми. Миша позволил себе полежать еще немного, пока не станет легче, и не заметил, как уснул. И проспал почти до обеда. К его изумлению, Ярослав без лишних вопросов забрал обязательные домашние дела на себя: то есть выгулял и накормил Теслу, приготовил легкий куриный бульон на обед.

— Я умею ухаживать за больными, – смущенно пробормотал он, как будто оправдывался за то, что заботится о Михаиле. Зрелище редкое, и оттого более ценное. – Если ты помнишь, я брал больничные через раз с Аней, так что многому успел научиться, пока растил трех детей.

Вечером Смирнитский почитал Мише новую книгу – глаза у старика совсем разболелись. С наступлением ночи стало получше, так как свет перестал раздражать, но появился кашель и насморк, стало трудно дышать. Почти всю ночь Ярослав не спал. Он проверял, как Михаил себя чувствует, не поднялась ли температура и каждые пару часов предлагал вызвать врача на дом, а лучше скорую. Но больной каждый раз упрямо отказывался. Славе пришлось призвать на помощь всё своё терпение, чтобы не поругаться с внезапно ставшим капризным Мишей.

Утро облегчения не принесло, как и следующая ночь, и следующий день… Лекарства, которые были в аптечке, не помогали. Народные средства больше походили на плацебо, чем на реальную помощь. Михаил продолжал болеть и вредничать, а Ярослав – его лечить и терпеть. Он запретил приезжать детям и внукам, чтобы они не принесли новую заразу к ослабленному организму Михаила, и чтобы сами не заразились, чем бы там Миша ни болел. Так прошло несколько дней, а температура, колеблющаяся от 37,5 до 38,5, не хотела ни повышаться, чтобы можно было, наплевав на отказ Миши, вызвать врача; ни приходила в норму, что свидетельствовало бы о выздоровлении.