Книга Ожерелье княжны Гальшки, страница 80 – Александр Мартинович

В любую пору года он появлялся за столом в неизменном кафтане с галуном. Носил короткие штаты, из-под которых виднелись женские чулки в полоску. Волосы были настолько взлохмачены, что никто не знал, настоящие они или это такой парик. А маленькие глаза, почти заплывшие жиром, так быстро бегали, словно чревоугодник боялся, как бы его не обделили.

Он старательно поглощал все, что подавали. Именно поглощал, ибо создавалась впечатление, что пищу не пережевывает, а она стремительно летит ему прямо в рот, словно дальше находится не желудок, а бездонная бочка. Чтобы все это лучше проходило, следом большими кружками вливалось вино вперемешку с пивом и настойками.

Еще больше удивились, кто наблюдал за ним, когда обжора после обильной трапезы взялся за поросенка, весившего несколько фунтов. Никому не верилось, что сможет его одолеть. Но чревоугодник привычно отрезал кусок за куском, поочередно намазывая их хреном, и непринужденно отправлял в свой безразмерный желудок. Еще минута — и от поросенка ничего не осталось.

Окинув взглядом присутствующих, толстяк налил еще один бокал вина и, крякнув то ли от удовольствия, то ли от ощущения тяжести в желудке, выпил.

Раздались дружные аплодисменты. Послышались возгласы восхищения, а обжора, не обращая внимания, закрыл глаза, через мгновение засопев. Тем самым дал понять, что поставленную задачу выполнил. Спектакль, единственным героем которого он являлся, завершился, и можно с чистой совестью отдохнуть.

Не прятал своего восхищения и отец Антонио. Хотя он уже присутствовал на подобном представлении, всякий раз проявлял к нему интерес, будто видел впервые. Все-таки отец Антонио привык к разгульной светской жизни и любил, когда однообразие ее, пусть и яркое, скрашивается чем-то необычным.

Однако находился здесь не только ради праздного интереса. На день рождения пришел не для этого. Не мог не явиться, Беата напомнила, что это хорошая возможность выведать, какие планы у Острожского на замужество Гальшки.

Чеккино предупредил ее:

— Я всегда на виду. Вряд ли при мне он станет открыто говорить. Да и многие меня сторонятся.

— Святой отец, — было видно, что Беата недовольна его отношением к просьбе, — неужели у вас нет своих людей?

— Если постараться…..

— Старайтесь, святой отец!

После этого он сразу же встретился с Марысей. Объяснил ей:

— Пришло время приступать к осуществлению нашего плана.

Она не стала ничего уточнять, а дала понять, что сделает все возможное:

— Я готова.

— Мне нравится твоя решительность.

Вряд ли он сознательно стремился к этому, но Марыся восприняла его слова двояко, и лицо ее расплылось в улыбке:

— Шутить изволите, святой отец?

— Бога побойся!

— Какой серьезный…

Отец Антонио рассердился:

— Прошу тебя, выслушай внимательно.

Она снова улыбнулась:

— Я готова.

Не обратив на это внимания, он продолжал:

— Старайся чаще быть около Острожского. Возможно, что-нибудь и выведаешь. А еще следи, с кем будет общаться Гальшка. Скорее всего, с тем, кто нравится князю.

— Вы уверены, святой отец?

— Иначе и быть не может, — подытожил он.

— Поняла.

— А о том, что выведаешь, — на всякий случай напомнил, — сразу сообщай мне.

Отойдя от стола, за которым мирно посапывал обжора, отец Антонио подошел к гостям, в которых не сомневался, что они католики. Среди них, правда, оказался и воевода познанский, лютеранин граф Гурко. Правда, отца Антонио обнадеживало, что по национальности тот поляк. Представлены друг другу не были, однако слышал, что Гурко — человек богатый, подыскивает себе невесту. Значит, неслучайно оказался на торжественном вечере. Скорее всего, его пригласила Беата. Подумал, что не мешало бы ненавязчиво познакомиться.