Книга Ожерелье княжны Гальшки, страница 81 – Александр Мартинович

Граф подошел сам. При этом, поскольку никогда особой тактичностью не отличался, спросил в лоб:

— А вы как оказались здесь, святой отец?

В ином случае отец Антонио обиделся бы за такую бесцеремонность. Да и вряд ли бы захотел разговаривать с лютеранином. Ведь они отрицали верховенство власти римского папы, не признавали монашества. Но, предчувствуя, что граф Гурко — человек нужный, пошел с ним на разговор:

— Отречение от мирской жизни не исключает возможности бывать там, где все, что ни делается, совершается с Божьего согласия.

— Тогда будем знакомы, — так же бесцеремонно продолжил он: — Граф Гурко.

— Отец Антонио.

И не пожалел, что познакомился.

Люди, не обладающие умственными способностями, имеют большие амбиции, даже случайно найдя собеседника, желающего слушать их, очень откровенны. Поэтому Гурко сразу выложил о себе все.

Прежде всего, конечно, похвастался богатствами, а еще, что было для отца Антонио главным, признался, что не прочь взять в жены Гальшку. При этом заверил:

— В успехе не сомневаюсь.

После услышанного, еще раз окинув его внимательным взглядом, Чеккино готов был рассмеяться. В высших итальянских кругах на такого жениха, несмотря на его состояние, никто и не посмотрел бы. Разве Гальшке такой муж нужен? Даже подумал, что, будь моложе, сам бы бросился к ее ногам. На все пошел бы, чтобы всегда чувствовать рядом присутствие этой прекрасной нимфы. Целовать девственные уста, тонуть в глубине глаз, чистых, как лесные озера.

Фантазия готова была унести отца Антонио очень далеко, но он своевременно остановился и поспешил заверить собеседника, что мечта его обязательно осуществится.

— Спасибо, святой человек! — глаза Гурко излучали восторг. — Вы пока единственный, кто поверил в мой успех.

— А разве есть сомневающиеся в этом? — спросил отец Антонио.

— Даже самые близкие друзья не верят, что Гальшка станет моей.

— Неужели? — отцу Антонио надо было выведать как можно больше. — Не верить в возможности такого мужчины? — польстил он.

— Понимаете, святой отец, они говорят, что мы не пара.

— Почему? Вы же богаты!

— Утверждают, что мне нужна жена постарше.

— Не слушайте их, граф! Такому молодцу, — он продолжал льстить, — только Гальшка и нужна! Красивая, богатая, молодая!

Разошлись как лучшие друзья.

— Всегда к вашим слугам, святой отец, — откланялся Гурко.

— А я к вашим, граф, — поспешил его заверить отец Антонио.

В это время Гальшка стояла среди девушек, пришедших на бал, и стеснялась от многочисленных взглядов, которые бросали на нее не только мужчины, но и женщины. Но если первые — с восхищением, то вторые — с завистью.

Завидовать было чему. Хотя и собралось на вечер немало красавиц, которые имели десятки поклонников на балах в Кракове, Варшаве, Вильно, сравнение с Гальшкой было явно не в их пользу.

Прежде всего, из-за того, что она была значительно моложе. Но еще и потому, что молодость ее была особая. Гальшка рано повзрослела, не успев еще окончательно расстаться с детством. А это привело к тому, что в выражении лица, в легком движении рук, во всем поведении сочетались наивность и непосредственность с обаянием, которое со временем прорастет цветущей красотой, способной свети с ума любого, да и теперь не дает покоя многим. Но Гальшка еще не понимала этого. Она напоминала бутон, который сам по себе прекрасен, но главное сокрыто внутри.