Книга Ожерелье княжны Гальшки, страница 149 – Александр Мартинович

— Самая настоящая.

— Не может быть, — сник граф, не зная, как вести себя. И не заметил, когда показалась Беата.

— Прочь с дороги! — вышла она вперед.

— Это ты все организовала? — набросился на нее Лукаш.

— А ты сомневался в моих способностях?

— От тебя всего можно ожидать.

— Как и от тебя.

— Найду на тебя управу, — пригрозил Гурко.

— Думаешь, я легко сдамся? Ты за все ответишь! — пообещала Беата.

Оба понимали, что им опять придется обращаться к королю. И каждый надеялся, что Сигизмунд Август будет на его стороне. А пока Беата, чтобы обезопасить дочь от Лукаша, который продолжал угрожать ей, передала Гальшку под опеку львовского старосты Петра Борзова. Сама же хотела ехать к королю, но, узнав, что Сигизмунд Август, уже обо всем осведомлен, решила остаться во Львове, отправив ему письмо, в котором говорилось:

«Ваше высочество!

Единственная надежда на Вас и на то, что Всевышний подскажет Вам, как правильно поступить в этой ситуации. Не дайте в обиду Гальшку. Мне, матери, видя, как Гурко издевается над ней, не оставалось ничего иного, как выдать дочь замуж за князя Семена Юрьевича».

Сигизмунд Август не оправдывал действия Беаты, но, узнав, как граф пошел на свою жену и тещу с войском, резко изменил отношение к нему. Теперь оказался в непростом положении. Ему трудно было разобраться в ситуации не только потому, что доселе не было случая, чтобы одна женщина, одновременно имела двух живых мужей. Мужья Гальшки являлись представителями двух конфессий. Если отдать предпочтение Гурко, найдутся желающие упрекнуть в том, что король руководствуется личными симпатиями, поскольку является ревностным защитником католицизма.

Однако понимал, вряд ли есть основания обвинять Гальшку в нарушении нравственных устоев. Обвенчавшись с двумя мужчинами, она фактически не стала женой ни одного из них. От графа сбежала почти сразу после венчания. Князь же в монастыре вряд ли мог приступить к исполнению супружеских обязанностей. А еще Сигизмунд Август знал, что католический брак не расторжим. В свое время убедился в этом на собственном опыте, когда Папа Римский отказал ему в возможности развода с бездетной Катажиной Габсбург. Единственное, что оставалось королю в этой ситуации — обратиться к духовенству, которое и должно было сказать решающее слово.

Гальшка же еще до окончательного решения, кто ее законный муж, боясь, что предпочтение может быть отдано Гурко, объявила голодовку. Чувствовала себя так плохо, что многие стали бояться, выживет ли. Уговоры Беаты результата не давали. Княжна повторяла, что любит князя Семена, поэтому желает быть его женой. И только когда княгиня заявила, что именно ради него и стоит жить, перестала голодать.

А в это время в непростом положении находилось высшее духовенство. Когда представители католической церкви заявили, что по ее канонам заключенный брак нельзя расторгнуть, православные также стали утверждать, что у них на счет этого требования не менее строгие, развестись можно только в исключительных случаях. Однако Гальшка, венчаясь с Гурко, давала клятву в костеле. Следовательно, выходя замуж за Семена Юрьевича, должна была бы венчаться в церкви, а не в монастыре.

Сигизмунд Август принял решение в пользу Гурко. Беата продолжала угрожать графу, что это так не оставит, но Лукаш только улыбался, понимая, что никто не пойдет против решения короля. Гальшка же выход нашла в том, чтобы откупиться от Гурко. На ее удивление, граф подобным предложением заинтересовался. Но она догадывалась, что с его стороны это обычная игра, которую может позволить себе хищник, хорошо зная, что жертва никуда от него не денется.