Книга Ожерелье княжны Гальшки, страница 142 – Александр Мартинович

Гальшка успела укусить его за руку. Озлобленный, он нанес ей несколько ударов, после которых княжна утратила сознание, набросившись, хрипя то ли от страсти, то ли от злобы на ту, что даже после венчания отказывается считать его законным мужем.

…Если бы кто-то не был знаком с событиями, которые предшествовали этому, мог бы подумать, что граф сошел с ума: Гурко, собрав войско и вооружив его, насколько позволяли собственные средства, приобретя даже артиллерию, начал штурм мужского монастыря доминиканцев, расположенного во Львове.

Дело в том, что для всех причина подобной агрессивности Лукаша не являлась секретом. Более того, находилось немало тех, что полностью оправдывал действия графа, а некоторые даже заявляли, что подобным образом на его месте поступил бы любой мужчина.

Гурко было не до разговоров. Штурм обители продолжался уже несколько дней, а положительных результатов не наблюдалось. Монастырь превратился в непобедимую крепость. Уйти ни с чем Лукаш не мог не из-за одного собственного себялюбия. Отступить — значит, стать посмешищем, особенно, если принять во внимание, что молва о его действиях разнеслась по всему Великому Княжеству Литовскому и Королевству Польскому.

За стенами монастыря пряталась его законная жена. Гурко было обидно не только потому, что Гальшка сбежала от него, а из-за того, что она не нашла ничего лучшего, как попросить убежище в мужской святой обители. Нашлись желающие язвить в связи с этим: как мужчина, граф — ничто, поэтому жене все равно, с кем находиться, с ним или с монахами, давшими обет умертвления плоти.

Штурму же монастыря предшествовали события двух последних лет, а начало им было положено в первую брачную ночь, когда Лукаш, получив от Гальшки отказ исполнить брачные обязанности, изнасиловал ее. После этого, не обращая внимания на то, что молодая жена лежала без сознания, не остался в спальне, а кутил до утра. Не соизволил поинтересоваться самочувствием Гальшки и утром, а когда она не появилась за свадебным столом, где гулянье начало набирать новые обороты, отсутствие ее объяснил тем, что она устала и плохо себя чувствует.

Кое-кому это показалось странным, тем более пошли слухи о том, что Гурко пришлось взламывать дверь в спальню, но большинству было все равно, где находится невеста, ее отсутствие перестали замечать. Гальшка же, придя в себя, дала зарок ни в коем случае не жить с Лукашем. С нетерпением ожидала удобного момента, чтобы навсегда оставить не только ненавистного мужа, но и его дом, который сразу опостылел.

Куда податься, догадалась сразу. Конечно же, к матери. Понимала, что для нее это — не лучший вариант, не ехать же в Острог. А мать, скорее всего, поймет, потому что, как успела Гальшка убедиться, вряд ли давала согласие на брак. Скорее всего, ожерелье кто-то похитил и отдал Лукашу, а тот действовал, как ему было подсказано. Чтобы никто не узнал о ее планах, решила, если не помириться с ним, то хотя бы не обострять отношения. А немного позже пришла к мысли, что лучше вести себя так, словно ничего не произошло.

Хотя далось это нелегко (особенно было обидно, что муж не попросил прощения за случившееся), постепенно их отношения улучшились. Во всяком случае, так показалось Гурко. И он, собравшийся держать Гальшку взаперти, отменил свое первоначальное решение, дал ей возможность действовать по своему усмотрению.