Книга Ожерелье княжны Гальшки, страница 138 – Александр Мартинович

Никто не интересовал Гальшку в этот момент, ничто ей не нравилось. Когда брала в руки другую книгу, сердце княжны наполнялось радостью. Хотелось быстрой птицей нестись туда, где неизведанные земли, другие люди… И где, как казалось, каждый может быть счастливым.

Себя же Гальшка считала несчастливой. После похищения наступила черная полоса неудач, ее жизнь оказалась перечеркнутой. И будто заранее было предсказано, что впереди уже не будет ничего хорошего.

Когда Беата прогнала Зборовского с сыном, Гальшке показалось, что они начинают понимать друг друга. Теперь, когда та отправилась к королю, княжна подумала, что мать вовсе не о ней печется, а о себе. Хочет как можно дороже продать ее красоту, чтобы умножить собственные богатства за счет владений будущего зятя. Поэтому и Зборовскому отказала, побоялась, чтобы не обвел ее вокруг пальца. А о Гурко и слышать не хочет, считая его недостаточно богатым.

Кажется княжне, очутись она в других краях, зажила бы иначе. И никто бы ее чрезмерно не опекал, думая при этом о своих интересах. Никто бы не лез в душу, которая напоминает кровоточащую рану. Но не может оставить Вильно, где находится взаперти… Как будто никто и не следит за ней, однако попробуй выйти за ворота, охрана сразу же остановит. Строго-настрого наказала мать не оставлять территорию замка, ни с кем, кто может приехать, в разговоры не вступать. Если потребуется срочно решить какой-либо вопрос, найдется, кому этим заняться.

И нет рядом близкой души. Даже дядя не напоминает о себе. А обещал, что в беде не оставит. Уехала она из Острога, сразу и забыл. Будто и не существует княжна, словно и не называл ее любимой доченькой… Но придет время, обязательно руку помощи протянет.

А пока Гальшке хорошо одной. Даже старается меньше с Марысей встречаться, хотя и наказала мать горничной неизменно находиться при ней. Марыся давно не нравится Гальшке. Пожалуй, с того времени, когда наговорила на Сангушко, а княжна, не разобравшись, поверила. Конечно, неприязнь к ней появилась позже, когда поняла, что Дмитрий ни в чем не виноват. А теперь горничная и вовсе скрытной стала. Куда-то отлучается, а возвращается то слишком радостная, то чрезмерно задумчивая.

Только подумала так Гальшка, Марыся и объявилась. Будто мысли прочитала. Вбежала в комнату и, не успев закрыть за собой дверь, защебетала:

— Что-то, княжна, ты все уединяешься. И меня видеть не хочешь?

— К чему упреки? — удивилась Гальшка. — Найти тебя трудно.

— Ты хоть матери не говори, что иногда отлучаюсь, — испугалась горничная.

— Мне-то что? — успокоила ее Гальшка. — Одной лучше…

— Правильно! — согласилась Марыся. — А то замуж выйдешь, так все время при муже будешь.

— Какой муж? Мама отказала Гурко.

— Ты же королю слово дала?

— Мама уговорит его.

— А если нет?

— Должна уговорить, — уверенно ответила Гальшка.

— Но и Гурко не дурак, не станет ждать.

— Не нужен мне Гурко!

Обрадовалась Гальшка, когда Марыся, ничего не сказав, оставила ее в покое. Неспроста служанка затеяла этот разговор. Значит, узнала нечто важное, но недоговаривает, хочет держать в секрете. На всякий случай разведку проводила, пыталась узнать, как к этому Гальшка относится.

Поняла княжна, что ее сомнения о том, что Марыся неспроста вспомнила о Гурко, имели под собой основание, когда горничная, принеся обед, сказала: