Книга Амазонка бросает вызов, страница 111 – Юлия Чеснокова

— Это всё бесполезно, Чонён, — сказал Чонгук. Я дёргала челюстью, судорожно сочиняя выход. Он видел злость в моих глазах, но в эту минуту уже не смог сдержать усмешки, и его губы, произнёсшие фразу о моей несостоятельности, и так жестоко растянувшиеся в ознаменование моего бессилия, привлекли моё внимание. Я посмотрела на них, и меня что-то толкнуло изнутри, озарило. Мне пришли на ум слова Чимина, что в таких боях забывают о правилах и действуют, лишь бы победить и выжить. И я должна была победить и выжить. Мне нужно было опрокинуть Чонгука с его убеждениями и я, владея собой, но до конца не в состоянии объяснить, зачем так поступаю, рванула вперёд, замечая, как загорается паника в глазах парня. Я выдвинула лицо между наших рук, метясь своими губами в его губы, и Чонгук, уворачиваясь от поцелуя, шаркнул ногой назад, оступился и стал падать. Чтобы удержать равновесие, он выпустил меня, но я продолжила напор и дотолкала его. Молодой человек рухнул на спину, и я молниеносно наскочила сверху. На самом деле, я не очень отдавала себе отчёт, что всё-таки движило мною сильнее, желание повергнуть Чонгука на пол, или поцеловать его? Я хотела его поцеловать, и мне сделалось обидно и грустно, что он пошёл на такие жертвы, лишь бы увернуться, и моё финальное верховенство не компенсировало унижения от того, что парень оттолкнул мой поцелуй. — Зачем ты пыталась это сделать? — спросил он, изумляясь тому, что оказался подо мной, но не спеша вырываться. Кажется, Чонгук умел принимать со смирением любые повороты судьбы.

— Чтобы победить, — частично слукавила я.

— Это нечестно, это был подлый ход, Чонён, — нравоучительно поведал он.

— С чего бы? В бою главное победить, вы же сами говорили, что будете обучать не классическому бою, а самому серьёзному, я и сделала всё, что могла.

— Вот поэтому я и против женщин в борьбе, — вздохнул Чонгук, нахмурив брови, — вы слишком многое можете, и позволяете себе лишнего.

— Если бы ты поступился принципами мужского боя, и не увернулся, то мог бы отвлечь меня и выиграть. Иногда полезно действовать хитростью.

— Я знаю приёмы хитрости в борьбе, Чонён, но целоваться с соперниками — перебор, — хохотнул он, правда, быстро посерьёзнел. — Я не могу поступиться этим принципом, я монах, разве ты забыла? — Я покраснела, до последнего сомневаясь в том, что он говорил правду. Да ну какой он монах, ну?

— И тебе нельзя целоваться? — недоверчиво уточнила я.

— Вообще нельзя иметь никаких отношений с женщинами, — твердо поведал он, и начал высвобождаться из-под меня. Я приподнялась, чтобы он вылез. Он всё-таки девственник?! Да ладно?! Меня кинуло в жар. Я только что сидела на невинном парне, обладающем внешностью племенного жеребца и сексуальностью, которой хватило бы на десятерых. В чём подвох? Стыдливо и растеряно, я пыталась понять, что едва не осквернила святого человека. Поднимаясь, Чонгук поправлял тобок. Задравшаяся штанина поднялась до середины икры, обнажив участок ноги, и он торопясь её расправил, но я заметила, что было под ней. На той ноге, на которую он хромал. Здоровенный алый шрам, какие не имеют ничего общего с растяжением. Я подняла глаза на Чонгука. Он тоже на меня посмотрел, поняв, что я видела.

— Ничего себе вывих, — прокомментировала я.