Книга Амазонка бросает вызов, страница 109 – Юлия Чеснокова

— Как здоровье твоей бабушки? — вспомнила я о том, что позволяло завести вежливую беседу. Близкое расположение этого человека не давало сердцу биться тихо, и его надо было заглушать словами.

— Спасибо, ей уже намного лучше, — кивнул парень.

— Мне так неудобно, что Чимин всё-таки дёрнул тебя на тренировки со мной… — Мы вошли в зал. — А как твоя нога? Лучше? Ты, кажется, перестал хромать?

— Да, на мне как на собаке — всё заживает быстро, — заверил Чонгук, похлопав по лодыжке, которую приподнял. Я заметила, что он ничего не сказал по поводу неудобств. Если бы всё было в порядке, он бы стал успокаивать меня или нет? Его молчание на эту тему навело меня на подозрение, что я его всё-таки напрягаю, хотя ни в лице, ни в словах, а тем более во взгляде не было ничего отталкивающего, недовольного или раздраженного. — Иди в раздевалку, я тут переоденусь, хорошо? — попросил Чонгук, вжикнув молнией своей спортивной сумки. Я послушно удалилась в маленькую комнатку со скамейкой и шкафчиками. У меня было две-три минуты, чтобы отдышаться от встречи с Чонгуком, которая, как обычно, будоражила меня и заставляла испытывать неловкость. Всё это порождалось моим восхищением, я это окончательно поняла. Я стремилась добиться высокого мастерства в тхэквондо и других видах борьбы, а Чонгук был в них уже профессионалом, к тому же, он был красив, умён, обходителен и благороден. Он совмещал в себе одновременно и то мужское, к чему тянулось моё женское, и то гениальное, к чему стремилось моё бездарное, и то опытно-умелое, во что ждало превращения моё наивно-неизведанное. И при этом всём я не чувствовала себя противоположной Чонгуку, напротив. В нём было много того, что относилось и ко мне, или то, что я хотела бы относить: выдержка, храбрость, безучастность. Я всегда была вот такой, отстраненно-обходительной, пока не задевали моих сестёр. И пока я не встретила Чонгука, делающего из меня временами какую-то размазню.

Я вышла из раздевалки, и он был уже готов. Мне оставалось немного размяться, и Чонгук, не мешая разогревать мышцы, занялся тем же самым. Наконец, пришло время приступить к занятию, и я только тогда осознала, как тесно мы сейчас будем взаимодействовать. Почему с Чимином это не приходило мне в голову? Я давно тренировалась в мальчишеских командах, в том числе с Югёмом. Я давно не обращала внимания на касания, прикосновения парней — во время борьбы или других занятий спортом. Но вчерашние прикосновения Чжунэ возбудили, внутри я загорелась, и хотела какого-то продолжения, а теперь передо мной был тот, кто нравился мне и без всяких возбудителей. И все мои мысли зациклились на том, что вот-вот ладони Чонгука протянутся и пальцы его сомкнутся на какой-нибудь части моего тела.

Стоит ли говорить, что тренировка пошла из рук вон плохо? Никогда ещё, занимаясь с Чимином, я не показывала себя так ужасно, не демонстрировала такой никчемности. Как я ни старалась сосредоточиться и собраться, как ни расслаблялась и ни призывала всю концентрацию ума на ударах, атаке и защите, я каждую минуту оказывалась поверженной и лежащей на мате, а надо мной стоял спокойный Чонгук, без ухмылок и радости победителя. Он только протягивал мне руку, помогал подняться, и отходил, чтобы начать заново. Когда он перекинул меня через бедро где-то седьмой раз, я гневно стукнула кулаком по мату, выругавшись и принявшись оправдываться: