Книга Месть старухи, страница 72 – Константин Волошин

Во всех частях тела появилась особая слабость, и он закрыл глаза, медленно погружаясь в сон. Это был именно сон, а не беспамятство.

Прошло дней пять, и неожиданно Хуан услышал разговор. Говорили далеко, и слов он не понимал, но он слышал! С криком он приподнялся на ложе. Боль с силой ударила по телу. Но его услышали. Подошли трое в белых балахонах с голыми черепами.

Хуан провёл ладонью свободной руки по своей голове — она оказалась наголо острижена, покрыта местами повязками, словно заплатками.

— Я слышу! Слышу! — закричал он и вдруг понял, что говорит на родном русском языке. И говорил хорошо, без запинки. Сам удивился этому, вспомнив, что уже стал забывать его. — Я слышу! — перешёл он на португальский.

— Много хорош, — услышал в ответ, и ликование разлилось по телу. Это плохо отразилось на голове, и она, запульсировав, больно защемила. — Скоро ты быть хорошо. Спать! — человек властно положил ему холодную ладонь на грудь, заставив лечь.

Весь исколотый, Хуан лежал с тоскливым чувством. Он не знал, сколько тут находится, но знал, что это подземные проходы, вырубленные в мягком песчанике внутри какой-то горы. И здесь обитает какая-то группа людей, в основном китайцев, как ему показалось И что все они малого роста.

Он ни слова не понимал из того, что они говорили. Лишь один из них кое-как говорил по-португальски, и только с ним Хуан мог общаться словами.

— Ты сила, — говорил тот китаец тонким голосом. — Скоро быть хорошо. Ты хорошо. Сабха просить ты помощь. Мой ты помощь дать.

Теперь Хуан понял, почему оказался в этом подземелье. Каким-то образом Гному удалось выпросить у этих странных людей помощь для Хуана. И только благодаря этому его не растерзали толпа озверевших жителей.

Хотелось задать много вопросов, но он быстро утомлялся и засыпал. Его обильно поили всевозможными настоями, порошками, обкладывали припарками и парили в бане. И теперь, когда прошло уже больше месяца, как он узнал, Хуан мог ходить, опираясь на костыль. Одна нога была ещё в лубках, и Хуан знал, что она была сломана. Сломаны были и три ребра, правая рука вывихнута и только сейчас она стала хорошо двигаться и не болеть. И нос. Его большой и тонкий нос оказался на боку. Это поведал тот самый китаец, что немного знал португальский язык.

Трогая нос, Хуан не переставал удивляться, что он почти на месте и лишь незначительно смотрел немного в сторону. Самую малость.

Очень хотелось расспросить о Гноме. Но выяснилось, что он ушёл со всеми португальцами, и о нём ничего никто не знал. Это сильно огорчало Хуана.

Знатоки человеческого тела и души, эти знахари продолжали мучить Хуана всевозможными процедурами, потчевать отварами, мазями и баней. И только последняя доставляла ему огромное удовольствие.

Он ознакомился с пещерами. Они, как говорил китаец, существуют уже несколько тысячелетий, и в доказательство показывал в одной из галерей выцарапанные на гладкой поверхности одной из стен картинки с изображениями животных и людей, охотящихся на них.

— Очень древний ход. Долго рубить стена, — показывал следы от инструмента, которым орудовали древние люди. — Потом другой люди рубить другой ход. Много ход получить быть.

Хуан вышел наружу. Вниз вилась крутая тропка, местами проходившая по узкой, не более фута шириной полосе выступа, и так в четырёх местах. Буроватые обрывы горы увиты ползучими растениями. В расщелинах росли деревья, пальмы и кустарник. Некоторые деревья и кусты покрывали цветы разных оттенков. А из одной из пещерок журчал ручей с холодной водой. Он спадал узким водопадиком, и вокруг его устья часто сверкала радуга.