Книга Месть старухи, страница 305 – Константин Волошин

— Габриэла, ты что всё же задумала? — прервал он молчание. — Нам необходимо решить наш вопрос. Мне, должен тебе признаться, не верится, что твоей дочери будет хорошо с тобой. Ты не находишь?

Она вздохнула.

— Похоже, что ты прав. Это больше всего беспокоит меня. Может, ты поговоришь с нею? Мне показалось, что у вас с нею установились дружеские отношения, и она тебя очень уважает. Выясни всё начистоту. А я потом подумаю.

— Если ты мне доверяешь и разрешаешь, то я готов.

Габриэла глянула на Хуана долгим взглядом, проговорила тихо, обречённо:

— Разве у меня есть выбор? К тому же я тебя достаточно знаю. Говори с Мунталой. Не думаю, что ты легко опустишься до низости в таком щекотливом вопросе.

Уже вечером, Мунтала легла спать, Хуан зашёл в спальню девочек. Луисы ещё не было. Та как обычно немного задерживалась на кухне, помогая с посудой и уборкой.

— Тала, я пришёл пожелать тебе сладких снов, — жизнерадостным тоном проговорил Хуан. — Как твоё настроение, девочка?

— Дядя Хуан, а меня не отдадут этой тёте, сеньоре? — В голосе звучали страх, отчаяние и неопределённость.

— Кто ж может такое сделать, милая моя Тала? Это можешь только ты решить. Это ведь твоя жизнь может измениться. Тебе и карты в руки!

— Какие карты, дядя Хуан? — не поняла Мунтала и в её тёмных глазах забегали тревожные искорки.

— Это так говорят, когда полагаются на твоё исключительное мнение и желание, девочка.

— Значит, я тоже могу не соглашаться?

— Естественно, моя малышка! От тебя многое зависит. И я бы хотел знать, как ты относишься к этой сеньоре Габриэле? К твоей маме?

Мунтала дёрнулась плечами. Брови нахмурились, но она ответила всё же:

— Она отказалась от меня, когда я только родилась, дядя Хуан! Я не хочу, чтобы она была моей мамой! У меня уже есть мама! Самая лучшая, добрая, и я её очень люблю! Теперь не только у Луисы есть настоящая мама! И другой у меня не будет!

— Тала, кто тебе говорил, что от тебя отказалась твоя мама?

— Там, где я жила раньше, много об этом говорили. Смеялись надо мной. Я часто плакала от обиды. А теперь она заявилась! Не хочу! Пусть едет себе, откуда приехала!

— Не надо так переживать, Тала! Она ведь твоя мама!

— Не хочу, не хочу, не хочу! Дядя Хуан, не отдавайте меня этой сеньоре!

— Успокойся, Тала! Никто тебя не отдаст без твоей воли. Глупенькая! Мы с мамой уже всё решили про тебя!

— С мамой Мирой? Или…

— С мамой Мирой, конечно! Вытри слёзки и засыпай. Утром опять будет солнце светить моей Мунталочке, и всё будет прекрасно! Спи. Сейчас Луиса придёт, и не очень хорошо будет, если она застанет тебя в слезах! — и Хуан наклонился поцеловать девочку.

Она обхватила ручонками его шею, прижалась к лицу и долго не отпускала

— Я уже успокоилась, дядя Хуан! Иди спать.

— Мунтала, мы с Мирой тебя удочерили. Ты это знаешь. Так что я уже не дядя тебе, а папа. Ты должна называть меня так.

— А можно? — взвизгнула Мунтала и опять потянулась ручками к лицу Хуана.

Хуан с удовольствием ощущал трепет её сердечка, мокрое лицо и робкие поцелуи в щёки. Было приятно. В горле защекотало от волнения и переживаний.

В гостиной в одиночестве сидела Габриэла и смотрела на язычки пламени, ещё трепыхающиеся в камине. На дворе лил дождь, было сыро и прохладно.

Она вскинула глаза на вошедшего Хуана. В них откровенно просматривался вопрос. Хуан покачал головой, сел в кресло, потянулся за кувшином с вином. Налил немного и медленно вылил.