Книга Месть старухи, страница 18 – Константин Волошин

Помощник не ответил. Он был слаб и боялся шевельнуться.

— Сеньор, — обратился Хуан к помощнику, переведя дух, — теперь старайтесь не шевелиться. Это будет трудно, но необходимо. Если что надо, то сейчас же говорите нам. Мы поможем. Хотя бы с недельку нужен полный покой.

— Какой покой, когда такая качка, — буркнул капитан. Он просительно смотрел на Хуана. — Может, меня посмотришь, а? Нога здорово болит.

— Да что я понимаю в этом, сеньор капитан? Это я просто с перепугу так!

— Хватит болтать! Смотри! — капитан стал стягивать с себя штаны.

Огромный синяк красовался на середине бедра. Местами из царапин сочилась кровь. Морская вода беспокоила ранки.

Хуан осторожно потрогал синяк, ударил ногой по пятке капитана, спросил:

— Больно, сеньор?

— Чуточку. А что?

— Ничего страшного, сеньор капитан! Скоро пройдёт. Похромаете и всё!

— Ты так думаешь? А боль? Она долго будет мучить меня?

— Дня два будет больно. Потом пройдёт, сеньор капитан. Простой ушиб. Сильный, но ушиб. Кость цела, а это самое главное.

— Нацеди нам кружечку вина, парень! Я дозволяю.

— Сеньор, прошу не нарушать установленный порядок, — спокойно, но настойчиво проговорил Фигейра. — Пить будем только перед сном.

— Ты одурел. Фигейра? С кем говоришь?

— Капитан, вы больны и не можете отправлять свои обязанности. Я их взял на себя, извольте подчиниться. Мы теперь не на судне и все должны иметь равные обязанности и права.

Матросы заулыбались на эти слова. А капитан побагровел, хватил рукой рукоять шпаги. Хуан положил руку на руку капитана, проговорив тихо:

— Сеньор капитан! Успокойтесь! Вам необходимо соблюдать покой и не волноваться по пустякам. Вам же будет лучше, сеньор.

— Пошёл к дьяволу! Кто тут капитан?! Я вам приказываю! Бунт?! На виселицу вас отправлю! — он задохнулся гневом, замолчал, тяжело дыша.

— Послушайтесь Хуана, сеньор, — проговорил мирно Фигейра. — Он у нас вполне заслужил того, чтобы его хоть иногда послушать. Успокойтесь, сеньор.

Дон Тео Бойя злобно сверкнул глазами, засопел, но отвечать не стал. Молча натянул мокрые штаны и поудобнее уселся на банку спиной к помощнику.

Приближался вечер. Ветер перерос в свежий, подгонял шлюпку дальше на юго-восток, ближе к побережью Африки. Горизонт помаленьку очищался от туч.

Четвёртой день склонялся к вечеру. Берег ещё не появлялся. Солнце палило с чистого неба, а вода слишком быстро исчезала из бочонка. С едой было лучше, но и она подходила к концу. Ещё день-два — и её не станет вовсе.

— Никто не подумал о парусе! — брюзжал капитан и зло глянул на Фигейру. Тот ничего не ответил.

Дамаш уже немного ожил. Ключица болела терпимо, качку он выдержал хорошо, но неподвижность убивала его. Матросы постоянно помогали ему или повернуться, или поменять положение, или ещё что. Они злились и ворчали.

По предложению Фигейры гребли неторопливо и не всё время. Он полагал, что течение в этом месте должно прибить шлюпку к побережью. Но земли пока что видно не было.

Зато один из матросов, с высоты банки, что делалось довольно часто, обозрел горизонт и радостно закричал:

— Парус! Вижу парус! Судно в легуа за кормой! Давай белую тряпку на весло! Будем махать.

Все вскочили по местам на банки и увидели на горизонте беловатое пятно парусного судна. Оно шло на юг.

— Тут нам делать нечего, как попытаться привлечь к себе внимание, — проговорил капитан. Он тоже поднялся и с жадностью смотрел на судно, что-то про себя шептал. Глаза заблестели, а губы скривились в хищную гримасу. — Теперь и пираты нам сойдут за благо.