Книга Месть старухи, страница 17 – Константин Волошин

Фигейра говорил спокойно, не повышая голоса, всем видом показывая, что у него в руках фактическая власть. Матросы одобрительно посматривали на него, тайно радуясь унижению капитана.

Пилот деловито распределил матросов на смены по числу вёсел, просмотрел провиант и воду. Сейчас было довольно прохладно и воду можно экономить.

— Еды нам может хватить на пять дней, а воды… если не будет жары, то на столько же, — Фигейра уселся на корму и взял в руки румпель.

Он долго всматривался в пасмурное небо. На реплики капитана не обращал никакого внимания, помощника предложил осмотреть Хуану, сказав уверенно:

— Ты, сдаётся мне, лучше всех справишься с этим. Лишь бы кости были целы.

Хуан с удивлением перебрался на корму. Делио Дамаш сидел на дне. Страдальческое лицо выражало покорность судьбе. Он даже не обращал внимания на то, что сидит в воде. Матросы черпали вяло, а гребни волн ещё обильно и часто отпускали большие порции воды.

— Сеньор, дайте я посмотрю, что у вас, — обратился Хуан к помощнику. — Худо дело, сеньор. Перелом явный. Ключица с вмятиной и остро прощупывается. Хорошо бы поставить на место и крепко перетянуть тряпицей.

— Так делай это, — бросил Фигейра.

— Больно будет, сеньор! Надо подержать его.

— Возьми пару матросов! Только делай, делай!

В словах Фигейры слышалось раздражение.

Хуан ещё раз осмотрел перелом.

— Сеньор, — обратился он к помощнику, — терпите. Будет больно. Только не дёргайтесь. Лучше кричите погромче. Это помогает. Ему бы вина дать побольше, — поднял он голову на пилота.

— Возьми, да осторожнее. Не пролей. Качка сильная ещё.

Дамаш затравленно смотрел на Хуана. В глазах стоял страх боли и мольба не делать её.

— Ребята, держите сеньора, — приказал Хуан, принял пустую кружку из руки помощника и прицелился руками. Было страшновато. Уверенности он не чувствовал и руки слегка дрожали.

Он запустил пальцы немного под ключицу. Дамаш взвыл. Пот брызнул по всему телу, но Хуан уже спешил, боясь и волнуясь. Он приподнял кость, подержал так, соображая. Дамаш прерывисто дышал, пот катил с него и он мелко дрожал.

— Дайте тряпочку помягче! Надо подложить под косточку!

Тряпочку он осторожно затолкал в ямку под ключицей. Вопли помощника никого не трогали. Его крепко держали.

— Нужно обломок весла, подпереть комок тряпки, — распорядился Хуан. — Обстрогать надо! Не этот же чурбан ставить!

Пока строгали палку, Хуан осторожно подталкивал тряпицу всё выше. Ему подали обструганную палку. Он примерился к поясу помощника и комку тряпки. Показал длину и сказал:

— На конце сделать глубокую борозду. Чтоб крепче держалась на поясе, — пояснил он и сам удивился своей находчивости. — А вверху для бечёвки прорезать ровчик!

Матросы удивлялись, но исполняли всё торопливо.

Бечёвку Хуан крепко примотал в ровчике, другой конец упёр в широкий кожаный пояс помощника, посмотрел, словно любуясь, и начал туго обматывать полосками парусины тело, вместе с палкой. Когда закончил, бечёвку тщательно пропустил по плечу и также крепко привязал к поясу за спиной.

— Господи! Неужели сделал? — Хуан сам сильно вспотел, хотя холодный ветер обдувал мокрую одежду и сильно холодил тело.

Дамаш в изнеможении, с бледным лицом и каплями пота на лбу, трудно дышал и постанывал.

— Делио, ты должен поблагодарить Хуана! — серьёзно заметил Фигейра. — Я в нём не ошибся. Наш лекарь, царствие ему небесного, не сделал бы лучше!