Книга Месть старухи, страница 10 – Константин Волошин

— Похоже, наши дети подружились! — воскликнул дон Висенте с радушной улыбкой.

— Вы очень любезны, дон Висенте, — отозвалась Габриэла. — Ваш сын очень умело меня развлекал. Я благодарна ему за это. Тем более что последнее время я была лишена всего этого и сильно соскучилась по благородному обществу, — она блеснула глазами в сторону молодого идальго.

Она заметила, что оба старых друзей были довольны их настроениями.

Ужин прошёл очень непринуждённо и даже весело. Особенно отличалась неумолкаемая донья Мария.

Море слегка рябило в лучах солнца. Судно почти не покачивалось под слабым ветром. Ни одна птица не нарушала безбрежности голубого неба.

Хуан в задумчивости облокотился о фальшборт и всё вспоминал недавнее прошлое. Он лишь неделю, как смог приступить к работам. Но и теперь он часто испытывал слабость и дрожь во всём теле. Лихорадка долго трепала тело. И лишь усилия молчаливого грубого лекаря успели вытащить его из смердящей ямы небытия. Он смутно припоминал то тоскливое ожидание ветра. Почти две недели судно стояло без движения в полосе мёртвого штиля. Лишь течение с неторопливостью черепахи несло беспомощный корабль, пока не вынесло под лёгкие струи ветерка. И теперь судно медленно двигалось на юго-восток.

— Какого дьявола ты тут прохлаждаешься, Долгоносик?

Хуан вздрогнул. Перед ним стоял боцман с разъярённой красной мордой, заросшей чёрной с проседью бородой и зауженными глазами неопределённого цвета под лохмами чёрных бровей.

— Иду, — коротко ответил Хуан.

— Захотел схлопотать по зубам? Это мы легко можем устроить, дохляк! — И двинул Хуана кулаком.

Тот успел уклониться и лишь слегка ощутил скользящий удар по скуле. И удивился, что не полностью утерял способность к этому.

— Иди отрабатывай свой проезд, доходяга!

— Я его сполна уже оплатил, — буркнул Хуан нерешительно. — Где мой кошель с дукатами? Где два перстня и кинжал?

— Ты вздумал ещё тявкать, испанская собака? — и боцман опять двинул Хуана по голове.

На этот раз Хуан отклонился недостаточно, и отшатнулся, больно ударившись о брус фальшборта.

— Я дворянин! И требую к себе соответственного обращения! — попытался урезонить боцмана, потирая ушибленное место.

— Пошёл шить паруса, пёс испанский! Быстро!

Они говорили каждый на своём языке, но понимали друг друга.

Хуан знал, что возражать бесполезно. Но что-то его подталкивало, и он часто задирался. Синяк до сих пор ещё не сошёл после одного такого выпада. И сейчас боцман отвесил ему оплеуху, хотя и не очень сильную.

Никто не брал на себя признание в его ограблении. У него даже сапоги с ног стащили во время его болезни. Лишь один из матросов, испанец лет сорока по имени Хорхе, благосклонно относился к Хуану. Да ещё пилот ни разу не накричал или ударил. Он с любопытством наблюдал за Хуаном, но до сих пор ни разу не заговорил с ним.

Матросы сидели в тени паруса и неторопливо ковырялись в толстой парусине. Хуан с трудом прокалывал огромной иглой многослойную ткань, равнодушно слушал байки матросов и насмешки в свою сторону. Его голова постоянно была занята своими мыслями.

Беспокоило в основном мысли — что с Мирой и неграми? Как они там живут без его помощи и поддержки?

И всё же с каждым днём эти мысли тускнели. Время и рутина делали своё дело. Теперь его больше занимала собственная жизнь. Когда он сможет вернуться на Пуэрто-Рико? Что с ним может произойти?