Книга Ост-Индский вояж, страница 74 – Константин Волошин

Аким с удивлением посмотрел на друга, подумал и спросил:

— Неужто задумал что страшное?

— Всякий что-то задумывает для своего пуза, Акимушка. А мы что, лыком шиты? Мы в стае волков, так и выть надо по-ихнему, иначе сами окажемся поеденными. Кругом одни волки.

— В массе овец, — добавил Сафрон с улыбкой.

— Так, — согласился Данил. — И этих овец не так трудно стричь. С каждого по нитке — нищему на рубашку. Надо лишь не упустить случай.

Это заявление Данилки сильно взволновало казаков. Они долго переваривали услышанное, и в душе были согласны с Данилом. Лишь боязнь проиграть и оказаться под угрозой казни несколько охладевали их разгорячённые головы.

— Да, — вздохнул Сафрон. — Всё надо обдумать и взвесить. А пока приглядывайтесь повнимательнее, и мотайте на ус. Мы охрана и лишь частично матросы. И этим можно воспользоваться. Оружие при нас, а это уже многое.

— Не ожидал от тебя такого! — удивился Данил, но был доволен и улыбался.

— А что такого? — возразил Сафрон. — Я ведь всегда с вами. Куда мне одному! В момент сгину, и никто не узнает, где и когда!

Маскат поразил казаков обилием торговых судов и лодок. Ещё с борта подходящего судна можно было заметить, как из ворот города выходят караваны верблюдов, и они удивили их своим количеством.

— Кругом голые горы и пески, а город такой оживлённый! — восклицал Данил.

— А судов сколько! — удивлялся Герасим, пальцем указывая на порт. — Даже в Багдаде вроде бы меньше было.

— Богатый город! По всему видно! — Сафрон жадно вглядывался в толпы людей в порту и движение их в сторону огромного базара за стенами города.

— Вот где раздолье для всякого сброда, вроде нас! — воскликнул Гераська. Он тут же осёкся, поняв, что кинул камень в свой огород.

— Схлопочешьты когда-нибудь, мужик! — пригрозил Данил без особого значения. — Сам ты сброд мужицкий!

— Не собачьтесь, — остановил Сафрон вроде бы начинающуюся склоку. — Без надобности такие разговоры.

— Пусть думает, что говорит, мужик! — миролюбиво ответил Данил.

Три недели, что простояло судно в порту, выдались довольно трудными. Хозяин гонял казаков на разные работы, а однажды выслал в пустыню с караваном своего друга-купца, и они четыре дня пеклись в песках и каменистых жаровнях.

— Зато по-настоящему узнали, что такое пустыня! — воскликнул Данил, понимая, как все с ужасом вспоминают эти четыре дня.

— Теперь меня в эту пустыню ни за какие деньги не заманить! — согласился Герасим, вздыхая и охая. — Но хоть золотые монеты получили от нового хозяина. Старый, наверняка, получил не меньше пяти.

— Хватит с тебя и двух за какие-то четыре дня. — Сафрон благодушно потягивал охлаждённое слабенькое вино, которое здесь было редкостью. — Зато теперь живём почти в подвале, как каторжане, но прохладно и ночами можно спать.

— Нет! Такое не по мне! — продолжал волноваться Герасим, — Такую жару выносить долго просто невозможно. Хочу домой, в зиму, со снегом и морозом!

— В Сурате совсем не так сильно жарит, но и там трудно жить нам, — поддержал Аким и тоже блаженно растянулся на тростниковой циновке, разложенной на полу у стены. — Я бы тоже не отказался от дома на берегу нашего Дона. Рыбку половить, зайцев по осени пострелять по дубравам и полям. Красота!

— Что за глупые разговоры, казаки? — остановил бесполезные мечтания Сафрон. — Скоро назад будем двигать, а вы о Доне! О тутошних делах подумайте.