Книга Верхние и нижние, страница 60 – Галина Калинкина

— Вона.

— А у Лефорта третьего дня тож горело… Там сперва барышню обидели.

— Кража?

— Хужее.

— А дом, слыхать, ограбили.

— Кого энто ограбили?

— А барышню к кресле привязали…

— В Тупом переулке?

— В каком Тупом? Наш пожар на Боровой, а ваш?

— Видать, и тута дело нечисто… Чего бы середь дня загорелось…

Ртищев, оставив Тасю у качели, бегом, через две ступеньки вбежал обратно в дом, крича на ходу дворнику что-то про Макрину Фелицатовну. Со стороны Большого дома появился запыхавшийся Илюша, бросился к сестре, однако видя, что с той всё хорошо, тут же поспешил внутрь вслед за секретарём. Вскоре они вдвоём выволокли на свет божий тётку, грузное тело которой безвольно повисало на мужских руках не оттого, что Макрина надышалась дыму, а от испуга. Тётку усадили в саду на качели. Никто далеко от стен дома не отходил, не видя явной угрозы открытого пламени. Манечка умоляюще складывала руки и приставала к Ртищеву: «Глебка где? Где же Глебка?» Илюша успокаивал сестру и тётку. Ртищев ринулся в подвал. Все смотрели на высокого человека, собранного, раздававшего твёрдые команды и в момент подчинившего себе людей разного характера, возраста и ума. Пенелопа не находила места, мельтешила среди чужих и своих, тыкалась горячим сухим носом в руки и колена людей, мешая цыкавшим на неё, но, едва присев, вскакивала снова.

В подвале истопницкой, кашляя и закрывая нос и рот тряпкой от едкого дыма, возился возле печи Глеб. Протиснувшемуся к нему узким проходом Ртищеву он стал объяснять, плача от дыма и захлёбываясь кашлем, что нашёл причину. Глеб лазил в дымоход длинной кочергой. Рядом валялся ворох тряпок и моток проволоки вперемешку с жёсткой канителью. Ртищев выхватил у парнишки кочергу и сам стал дальше проталкивать её в чувальный под, цепляя что-то твёрдое в дымоходе. «Уходи, уходи!» – кричал кашляющему чумазому парнишке. И так же, как до него Глеб, вытащил шмат проволоки, облепленной глиной. Огонь в печи погасил, едва понял, что нет тяги и сизый дым вместо верха и хода к котлам валит вниз в истопницкую, заполняя тесный коридор до литой двери с выбитым на ней «Товарищество Добровых и Набгольц 1903 год» и выходит за неё, в цоколь и дальше распространяясь по дому. Теперь, перепачкавшись сажей, но вытащив все преграды из трубы, чумазыми выбрались вместе из угольного подвала наверх. Глеб сильно кашлял, надышавшись угарным газом. Ртищев, не передохнув, на ходу едва взглянув на Агнию, вспомнил: «Птицы же», – и снова вбежал в дом. Вслед ему понеслись негромкие слова: «Я приду к Дереву Счастья».

Люди оживлённо переговаривались, все приободрились: обошлось без страшного возгорания.

Зеваки в разочаровании стали расходиться:

— Дымоход-то, сказывают, забит.

— Нешто это пожар?..

— Вот прошлым годом на той стороне горело так горело.

— Твоя правда. Ни одного покойника не объявилося.

В суете и возбуждении от опасного случая заговорили друг с другом Тася и Макрина Фелицатовна; сидя на качели, обсуждали своё нелепое поведение, показывая друг другу, что спасли от пожара. Экономка вынесла рукопись пьесы и коллекционную фарфоровую фигурку «Юноша с флейтой», а Тася шаль и альбом «Весна-красна. Аллегорическое шествие, устроенное на народном гулянии 21 мая 1883 г. М. Лентовским по случаю священного коронования Их Императорских Величеств. По рисункам Ф. Шехтеля». Прохожие с улицы глядели, как на открытую террасу второго этажа двое молодых мужчин вытаскивали одну за одной золотые птичьи клетки с голубыми шторками.