Онлайн книга «Голое поле»
|
— Кого прижмет? — Да так это я… во сне… Мастер Удов сделал вид, что задремал. — Укачивает? Бывает… Выехали на окраину, шофер включил фары. Гаврила Макеич думал, что за спешка? Кто почил у товарищей, газеты не докладывали. Фонари кончились. Фары шарили по шоссе, то и дело выхватывая из черноты брошенную телегу, покосившийся забор, груды кирпича. По таким повсеместным приметам дорогу не определишь, а сопровождающий не говорит направление, лишь расстояние – тридцать верст. Авто вздрагивало всем телом на кочках, а у Гаврилы Макеича бренчали коленные чашечки. Продрогли на ветру в открытом автомобиле. Дождик закрапал. В особняке с разворотным кольцом и колоннадой горел окнами весь второй этаж, на первом светилась только привратницкая. Провели быстрыми коридорами, не запомнить на обратный путь. Попали в залу, должно, бывшую бальную? – сам себе задал вопрос. Но отвечать некогда. Тот с усиками щеткой уверенно ведет за локоток, и хватка его жестче, чем в машине. Шофер сзади тащит поклажу. Зал полутемен, освещен в углу одной бра. В полукруге света две женщины в черном разворачиваются на шаги, тревожно посверкивают пенсне. Приоткрываются закрытые двери, навстречу выходит на цыпочках аккуратный человек в штатском. Смена помещений, незнакомых лиц, мешает мастеру посчитать, сколько же запросить за ночной визит, удаленность и саму работу? После краткого вводного инструктажа штатский покидает зал со словами: — Чтобы семья покойного осталась довольна. Гаврилу Макеича сейчас же ввели в комнату рядом с залом и наконец оставили наедине с предметом внимания, заперев на ключ. Два поворота для надежности. Работая над покойником, он оставляет все страшное, все тревожное там, за дверями, в бальной зале. А здесь что же, здесь кого же бояться? Раскладывает инвентарь, массирует руки и ужасается: у покойного – человека средних лет – нет половины лица. Вернее, часть черепа с правой стороны разворочена, как если бы покойник был самоубийцей-левшой. Или как если бы в него стреляли почти в упор. И тут Гавриле Макеичу приходит на ум, будто видел он ту половину лица прежде, но где и при каких обстоятельствах вспомнить не мог. На митингах? На плакатах? В газете? Мужчина одет с иголочки, хоть сейчас под венец: черная тройка с отливом, белоснежная сорочка, заколка на идеальном узле галстука посверкивает глазком карата в полтора – старинная вещь. Рука потянулась к галстучной заколке, но сомнение остановило: не тот случай. С такой закавыкой, как отсутствие теменной, височной костей как-то придется справиться. И сошник задет. Сперва нужно достроить левую сторону, а после накладывать маску на все лицо. Такая простая мысль обрадовала: гонорар можно увеличить вдвое. Постучав в запертые двери, вызвал старшего. Снова явился аккуратный в штатском. В дверях обговорили порядок действия. Штатский, не торгуясь, одобрил двойную работу и двойной гонорар. Распорядился доставить чаю, кагора, швейцарского сыру. Когда Гаврила Макеич попросился отлить, его сопроводили в сортир двое в кожанках: с усиками щеткой и второй в скрипучей портупее. Женщины словно приросли к креслам под светом бра, видимо, не собираясь уходить, пока им не будет предъявлена работа. На обратной дороге два сопровождающих напомнили вдруг Удову усатых тараканов. Хотелось очертить их чертой, но мелка не нашлось. На ходу конвоиры подшучивали над мастером: |