Книга Гордость. Вера. Верность, страница 44 – Кирилл Малышев

Сообщники петляли между постройками, стараясь запутать возможного преследователя, и наконец остановились на небольшой площадке, уютно спрятанной между каменными зданиями.

Знахарка с опаской осмотрелась, руки её подрагивали. Опустив глаза, она заметила широкую, в два аршина, круглую металлическую крышку с княжеским символом – чайкой, раскинувшей крылья в полёте.

Вокруг колодца располагалось двенадцать желобов. Они были сделаны для того, чтобы люди не скапливались у главных ворот, а могли заполнять пещеру из разных точек одновременно. Это значительно ускоряло подготовку к осаде. После использования их закрывали железными крышками, которые запирали на тяжёлые замки.

— Сколько времени потребуется на обряд? – постоянно озираясь, спросил спутник Оксаны.

— Немного, – ответила она, стараясь говорить как можно тише. – Около пяти минут.

— Хорошо, – кивнул тот. – Я был тут вчера и немного понаблюдал. Обход дозора занимает около пятнадцати минут. Когда они приблизятся, мы подождём немного, пока стражники отойдут. Пара минут на открытие замка и еще немного – чтобы его закрыть. За минуту до возвращения охраны нужно уйти. В общем, мы должны успеть, если не будем мешкать.

Спрятавшись за углом одного из стоящих рядом домов, подельники принялись молча ждать. Время тянулось медленно, словно густой мёд, капающий с ложки. Пахло печным дымом. Откуда-то донёсся протяжный вой одной из немногих собак, ещё оставшихся в городе.

Оксана прерывисто дышала. Её сердце бешено стучало в груди – казалось, оно вот-вот вырвется наружу.

Наконец, из-за поворота показался дозор – двое крепких стражников в тёплых, подбитых мехом плащах.

— Так вот, выменял я, значит, вчера четверть фунта хлеба, – послышался голос одного из них.

— Выменял? – откликнулся второй, сиплый и простуженный. – На что выменял?

— А на девчонку, – хихикнул первый. – У матери её. Сама мне предложила.

— Да ну! – не поверил сиплый. – Так и предложила?

— Ну. И была так счастлива когда я согласился, что руки мне целовала!

Несколько мгновений дозорные шли молча.

— А я не отдал бы хлеб.

— Да тебе лишь бы пожрать! Жизнь-то коротка, надо же и удовольствие получать! Но, конечно, каждому своё – кому еда, кому баба. Ладно, у меня тут хлебное вино осталось. Не хочешь выпить? А то ветер-то ледяной, до костей пробирает! Совсем окоченел, поди. У меня вот уже хер в сосульку превратился.

Остановившись, один из них достал из-под плаща бутыль. Кряхтя, дозорные принялись по очереди отпивать из неё, передавая друг другу. До Оксаны донёсся едкий запах дешёвого пойла.

Незнакомец, не отрывая взгляда от выпивающих дозорных, положил женщине руку на плечо.

— Приготовься.

Наконец, сосуд исчез в складках плаща. Утирая рукавами бороды, стражники, покачиваясь, продолжили обход, шаг за шагом удаляясь от желоба.

— Пошли!

Стараясь не шуметь, они вдвоём подбежали к желобу, склонившись над ним. Несколько мгновений – и мужчина, достав из кармана отмычку, открыл замок. Уперевшись руками в железную крышку, он попытался сдвинуть её с места.

Заслонка не поддавалась.

— Давай, помоги!

Вдвоём, напрягая все силы, они смогли медленно, со скрежетом, сдвинуть железяку в сторону. Под ней показался чёрный желоб, ведущий в хранилище воды.

— Так достаточно?

— Да.

— Хорошо, приступай.