Книга Гордость. Вера. Верность, страница 41 – Кирилл Малышев

Взяв со стола кубок, Тимофей без единого слова протянул его Антону. Продолжая стоять перед ним на коленях, убийца, не сводя глаз с лица посадника, сделал несколько глотков.

— Тогда у меня есть для тебя дело.

Хозяин терема говорил низким, похожим на звук надвигающейся грозы, голосом. Двое – горделиво возвышавшийся посреди комнаты Тимофей и притихший у его ног Антон – выглядели странно. Казалось, будто Первый наместник, подобно езисту, принимал клятву верности у новообращённого.

— Дело, достойное такого человека, как ты. Но не забывай, что только моя воля отделяет тебя от смерти. Я покупаю твой нож. Значит, теперь твой бог – я!

За стенами шатра простиралась бескрайняя ледяная гладь замёрзшей реки, покрытая тонким, сверкающим снежным ковром. Вдалеке, словно мираж, в ночном мраке виднелся величественный и таинственный Радоград, а на его фоне мерцали огоньки многочисленных дозоров, бдительно стерегущих покой лагеря.

Луна, похожая на серебряную монету, неподвижно висела в небе, заливая пространство вокруг мягким, призрачным светом. Всё замерло в ожидании рассвета, кроме разве что, неугомонного ветра, который, не утихая ни днём, ни ночью, пронзительно выл, стараясь пробраться под одежду дружинников и в согретые пламенем очагов шатры.

В этот момент двое людей в большом лагере нашли свой укромный уголок, свою спокойную гавань, где время, казалось, остановилось.

Снаружи доносились приглушённые голоса стражников. В жаровне ярко горели поленья, отбрасывая мерцающие всполохи на тёмный, лоснящийся мех шкур, под которыми два тела сплелись, словно руки езиста, возносящего молитву Зарогу.

Однако, несмотря на уединённость, любовники не могли расслабиться и поддаться сладкой неге.

Владимир, лёжа на спине, напряжённо глядел вверх, на колеблющийся потолок шатра, погрузившись в мрачные раздумья. Лада, удобно устроившись на нагой, покрытой шрамами груди любимого, рассматривала его лицо, нежно перебирая русые волосы тонкими пальцами.

Князь, почувствовав её касания, улыбнулся, но тяжёлые мысли не оставили его.

— Что случилось, чем ты так обеспокоен? – наконец, тихо спросила девушка. – Я не могу видеть, как ты мучаешься! Облегчи груз, поделись им со мной.

С тяжким вздохом Владимир прикрыл свои голубые глаза.

— Думаю, ты и так всё понимаешь, – мрачно ответил он. – У меня есть опасение, что мы попали в тупик. Ничего не движется. Люди ходят с угрюмыми лицами, кажется, многие в лагере потеряли надежду. Ещё немного – и я сам присоединюсь к ним.

— Потеряли надежду? Почему?

— Начался зимобор, – пожал плечами мужчина. – Ещё немного, и Радонь растает. Осаду придётся снять. А до следующей зимы, когда можно будет попробовать снова окружить город, я вряд ли продержусь.

— Возможно, всё ещё образуется, – попыталась успокоить любимого Лада. – Правда на твоей стороне. Владыка поможет!

Владимир печально улыбнулся, взглянув на неё. Такая хрупкая, такая нежная. Он знал, что, ничего не смысля в военном деле, она сказала это только для того, чтобы поддержать своего любимого.

— Владыка поможет, если продлит зиму ещё на два месяца, – задумчиво отозвался он, коснувшись пальцами её густых каштановых локонов. – Но вряд ли он будет менять порядок вещей из-за ссоры двух князей.