Книга По праву крови, страница 44 – Кирилл Малышев

Неуважение, которым осыпали Юрия, распространялось на всех, кто был частью его рода.

Однажды князь привёл ко двору Рогнеду, дочь ярдумского посадника, назвал её своей женой и велел архиезисту соединить их узами брака перед взором Владыки. Знать, услышав об этом, окатила государя волной насмешек.

Ярдум считался захолустным городом. Затерянный в сердце Великого восточного леса, он не имел прямого доступа к Радони и не участвовал в речной торговле. Мать Олега называли «деревенской кобылой», которую князь, якобы, купил на посадском рынке. Она стала объектом язвительных острот даже несмотря на красоту, благородное воспитание и знатное происхождение.

Это Юрий позволял приближённым вести себя так. Он не гневался, считая подобные разговоры ничего не значащими шутками.

Но его первенец всё видел и злился. Слышал в коридорах обрывки насмешливых фраз и всё больше наполнялся ненавистью.

Он не мог понять – почему отец не поставит на место этих трусливых бояр, которые смеются у него за спиной? Почему не прикажет посадить их на кол, не сожжёт их дома, не избавится от всех этих змей, что жалят его руки, щедро рассыпающие привилегии?

С детства Олег ощущал унижение, в котором жила его семья, и поклялся, что никогда не позволит относиться к себе таким же образом.

Он знал каждого из своих предков на многие века назад. В отличие от этих безродных торгашей и ростовщиков, чья история была столь ничтожна, что имена их дедов давно канули в небытие.

Он всегда помнил, кто он – княжич, потомок древнего рода, ведущего начало от могучих северных завоевателей, а не какой-нибудь купец или жалкий ремесленник.

Помнил – и требовал к себе соответствующего отношения.

Даже Весемир, сильнейший воин из ныне живущих, одним видом способный обратить врагов в бегство, был отпрыском сапожника. Уже потому он не мог быть Олегу ровней.

Что уж говорить о всех этих малодушных боярах, чья картина мира строилась лишь на оценке толщины кошельков?

В последние годы Юрий всё больше терял власть над своей знатью и посадниками радонских городов. Теперь он управлял княжеством не сам, а через Первого наместника – Тимофея Игоревича. Умный, хитрый, он с каждым днём укреплял своё влияние, нашёптывая государю верные слова и решения. Все это знали. И если возникали какие-то дела, никто не шёл к Юрию Изяславовичу – все шли к Тимофею Игоревичу.

Тот, конечно, охотно помогал. И потому значение его фигуры неуклонно росло – оказанная им помощь не забывалась, и он всегда мог потребовать что-нибудь взамен.

Дошло до того, что, когда бандитская вольница полностью перекрыла торговлю по Радони, посадники Изборова и Змежда отказались прислать посадные дружины на помощь княжескому войску.

Каждый из них, конечно же, выслушал гонца. Каждый поклонился перед княжеской волей. Но ни один не смог выделить воинов – ведь они были "заняты делами более важными", чем судьба государства.

Олег знал правду. Им просто было плевать на приказы, отданные его отцом. Они уяснили, что Юрий не гневлив. Он обязательно спустит неповиновение с рук.

И князь, конечно, простил.

Простил – и отправил старшего сына в поход с войском, вдвое меньшим, чем оно могло бы быть.

Добейся тогда Юрий соблюдения закона – война давно закончилась бы, а многие из дружинников, которых Олег знал по именам, были бы живы.