Книга Два князя, страница 64 – Кирилл Малышев

На помост поднялись двое дружинников. Тяжело дыша, они согнулись под тяжестью сырой берёзовой колоды. Добравшись до центра настила, с облегчением бросили свою ношу. Колода с глухим стуком упала на жерди, заставив помост содрогнуться. Утерев пот с низких лбов, солдаты поспешили удалиться.

Тяжёлой поступью по лестнице поднялся широкоплечий детина в алой косоворотке. В его жилистых руках холодно блестел наточенный топор.

Святослав, собрав все силы, бросился вперёд, освободился от цепких пальцев Ильи и, рыдая, бросился к отцу. Но стражники успели перехватить его, заключив в кольцо из крепких рук, и начали оттаскивать яростно вырывающегося мальчика вглубь площадки, к стене детинца.

— Ты обещал! – истошно закричал он, брызжа слюной, обращаясь к Владимиру. – Ты обещал пощадить его! Я поверил тебе!

Княжич с сожалением посмотрел на рынду, захлёбывающегося слезами.

— Не я вынес приговор! – твёрдо произнёс он. – Не вини меня.

— Оставь его! Умоляю! Оставь его!

Никита жестом приказал страже увести Святослава, и дергающегося мальчика, перехватив за пояс, потащили вниз.

— Прости меня… прости… – еле слышно шептал парнишка, задыхаясь от охватившей его паники.

Он изо всех сил пытался не потерять отца из виду.

Парализованного страхом Ивана Фёдоровича подхватили под локти, подтащили к колоде и, схватив за волосы, опустили голову на влажное, холодное дерево.

— Владыка, прими его! – тихо пробормотал Макарий, стеклянными глазами глядя на приговорённого.

Плечистый палач поплевал на ладони, поднял топор и занёс его над головой.

Иван Фёдорович, подняв взгляд, увидел, как над ним, истошно вопя, кружат чёрные птицы.

Задержав дыхание, он закрыл глаза.

Лезвие, сверкнув в лучах солнца, с леденящим сердце свистом обрушилось на его шею.

Палач чертыхнулся.

Удар не удался. Лезвие не перерубило шею до конца, и из неё, рассеченной наполовину, тугой струёй вверх взметнулась яркая кровь. Посадник охнул, содрогнулся всем телом. Его грузное туловище дёрнулось, накренилось набок и со стуком рухнуло на жерди помоста.

Горожане ахнули.

— Клади обратно! – хрипло скомандовал палач.

Стражники ринулись к хрипящему посаднику, быстро подняли его и, по локоть измазавшись в крови, вновь уложили голову на колоду.

Второй удар был точнее.

Отсечённая голова, словно спелое яблоко, упала с плахи и, подпрыгнув, покатилась к ногам палача. Тот, подняв её за волосы, повернулся к толпе и выставил перед собой, будто хвастаясь хорошо выполненной работой.

Дело было сделано.

В окружении свиты Владимир спустился с настила и покинул площадь.

Сквозь узкие оконные проёмы в зал струился бледный лунный свет. Преодолев узорчатые рамы, он, словно серебряная река, разливался по полу Престольной палаты. Лучи сплетались в причудливый узор, напоминающий паутину, сотканную из хрупкого сияния.

Внутри царила тишина. Лишь лёгкий шёпот ветра доносился извне.

Роговолд, словно призрак, неподвижно стоял в тёмном углу.

Он смотрел на Речной престол с молчаливой настороженностью, скрестив руки на груди. Губы его были плотно сжаты, а точёные ноздри подрагивали от частого дыхания. Князь, подобно путнику, вернувшемуся в родные места после долгого отсутствия, не решался подойти ближе. Он боялся, что перед ним всего лишь морок, иллюзия, которая рассеется, стоит лишь протянуть к ней руку.