Книга Тень ворона, страница 62 – Анастасия Дёмина

В ушах ревела кровь, по щекам катились горячие слезы, изо рта вырывались влажные всхлипы.

Иван не знал, сколько это продолжалось, но постепенно, одна за другой, мышцы перестали скакать, как лягушки на углях, и в них разлилась чугунная тяжесть. Даже дышать стало неимоверно трудно, вчерашние ушибы от копыт, о которых он успел почти забыть, заныли с новой силой, но Иван заставил себя глубоко вдохнуть и заморгать осоловевшими веками.

— …к утру пройдет, – сквозь медленно стихающий шум в ушах донесся до него голос Ратигора. – Утяжелителям нужно к нему подстроиться. Сегодня пусть лежит, спит, если получится, давайте ему воду и бульон, вечером можно немного каши и смоченной хлебной мякоти, если захочет. Завтра будет легче, ну, насколько это возможно.

Иван приподнял голову, весившую сейчас, как полная солений бочка, и встретился с круглыми, как блюдца, глазами Воробушка. Леня, слушая наставления Старейшины соколов, кивал и посматривал на Ивана с нескрываемой жалостью.

Ратигор хлопнул молодого орла по плечу и, забрав пустую шкатулку, ушел. Леня с Воробушком присели на корточки перед Иваном, который, осваиваясь в своем теле как в неродном, медленно и неловко сел на колени. Спину он выпрямить до конца не смог – она ныла так, будто по ней проехала телега, а следом и лошадь, эту телегу везущая, проскакала.

— Ты как? – с сочувствием прогудел Леня и протянул ему ковшик с водой.

— Не знаю… с чем сравнить… – прохрипел Иван. Даже языком ворочать было трудно. Подняв дрожащие от натуги руки, он поднес ковшик к пересохшему рту, попутно расплескав половину воды. Но отпил без посторонней помощи, что уже можно было посчитать достижением.

Пока Воробушек относил пустой ковшик, Леня, забросив руку Ивана себе за шею, подхватил его за пояс, и они вместе встали. Воробушек помог ему снова обуться, и втроем они побрели из дружинного лагеря. Колени Ивана грозили в любой момент подломиться, ступни едва отрывались от земли, но через пару десятков шагов он немного расходился, хотя и продолжал висеть на Лене мешком.

Путь через город и назад на поляну к Птичьей избе Иван запомнил смутно, он показался ему нескончаемо долгим и одновременно бессвязным, как в тумане. Из-за невыносимой тяжести во всем теле он не мог поднять головы и видел только свои шаркающие ноги. Мысли тоже копошились, как разжиревшие гусеницы, медленно и бестолково, и через какое-то время все раздумья Ивана свелись к тупому повторению: «Раз шаг… Два шаг… Раз шаг… Два шаг».

Наконец вытоптанная земля сменилась мягкой травой, затем ступеньками крыльца и лестницы. Воробушек, убежавший вперед, как раз заканчивал приминать разложенное под окном сено, когда Леня дотащил Ивана по лестнице в светелку.

Пробурчав что-то, отдаленно похожее на «спасибо», Иван из последних сил удержался, чтобы не рухнуть лицом в сено, вместо этого при поддержке Лени вытянулся на спине, кряхтя, как столетний старик, и, закрыв утомленные веки, провалился в беспамятство.

Его будто обуяла горячка без жара: тело ломило, в голову точно напихали колючек, а руки и ноги напоминали бревна, такие же тяжелые и неповоротливые. Иван много раз просыпался, чтобы попить воды, заботливо подносимой встревоженным Воробушком, и снова забывался беспокойным сном. Ближе к ночи он немного опомнился и, позвав на помощь Леню, спустился к колодцу, обмылся и переоделся в чистое.