Книга Корона Двух Миров, страница 112 – Энн Несбет

Линни провела кончиком пальца по одному из золотых листьев, и раздался нежный звон, похожий на звук колокольчика. Когда поднялся ветер, вся роща зазвенела, и, торопливо двигаясь по зелёной траве долины, девочка подняла голову. Солнце играло на жёлтой листве над ней, и ей показалось неправдоподобным, что где-то могут существовать серые землемеры, стремящиеся разровнять мир, или Химик с засевшей в мозгу безумной мыслью и мешком, полным дротиков.

В конце золотого леса Линни повернула и оказалась в сморщенной долине, ненамного больше предыдущей. Над головой высились сосны с иголками самых разных цветов, а под ними находился валун, на котором можно было посидеть.

Линни немного полюбовалась пейзажем, стараясь отдышаться, а потом сняла с плеча мешок и вынула свою бедную старую лурку. С тех пор как девочка отправилась к Краю страны Прочь, инструмент существенно потрепался, но всё ещё был красив. К тому же он выполнял роль проводника, служил дверью.

— Сайра, – вслух позвала Линни.

Это слово задрожало в воздухе узкой долины. Да и куда ещё ему было лететь?

Линни побренчала на струнах, думая о песнях, которые Сайра любила больше всего. Например, она обожала песню о ветре, шуршащем в летней листве. Девочка взяла первую ноту, ущипнула гулкую нижнюю струну, настраивая инструмент. О, как приятно было держать в руках лурку, даже притом что после путешествия пальцы у девочки были одеревенелыми и неуклюжими и пропускали половину нот.

(Хотя петь это под соснами было забавно!)

Линни подумала об Элиасе, оставшемся сражаться с Химиком, чтобы она могла сбежать, и о Полукошке, слишком долго сидящей в мешке, и тревога заставила её замолчать.

Но потом, даже не отдавая себе отчёта, девочка начала перекладывать эту тревогу на музыку: подбирала ноты, подходящие для описания Элиаса – не такого уж и растяпы, как оказалось, – и сочиняла ритмическую фигуру, которая представляла Полукошку, из двух по-разному чередующихся непохожих частей, так же как Полукошка была и серебряной, и золотой, и сморщенной, и ровной.

Музыка парила вокруг неё, выпевая её грусть и облагораживая мир, как всякая хорошая песня. На некоторое время Линни затерялась в собственной мелодии, как другой человек мог бы затеряться в Верхних лесах…

Потом её разбудил громкий шорох, и, хотя он прилетел не отсюда, а издалека, из других сморщенных мест, Линни вдруг спохватилась.

Как она могла позволить себе так отвлечься? Она должна всё время думать о Сайре. Она должна отвоевать Сайру и вернуть её в этот мир. Линни покопалась в кармане и вынула сморщенный пояс, который подруга сшила для неё, с полупрозрачным цветком, который тоже был песней (поскольку мелодии Линни изменились под влиянием магии стежков и шёлка, вложенной Сайрой в эту вещь).

Лурка и шёлковый цветок прошли вместе с ней через темноту туннелей, побывали под землёй, были заперты в современном здании и путешествовали даже к Ровному морю. Неудивительно, что лурка так исцарапана, а бутон помят и потрёпан – совсем как сама Линни! Но она сумела сберечь их, и они напоминали девочке о Сайре, которая всегда видела в Линни хорошего человека и друга, в то время как все остальные – только озорство и источник проблем.

Линни положила шёлковый цветок рядом с собой и вложила всю душу в глупую песенку, на которую он вдохновил её: