Книга Цитоник, страница 188 – Брендон Сандерсон

Я чувствовала этих новорожденных делверов в видении – они становились все более и более «громкими», заполняя световспышку. В эти мгновения они действительно стали чуждыми мне. Я могла проследить их путь в последних двух видениях до этой точки – но тут они разительно изменились.

Они отвергли все подлинное, что я только знала. Они выбрали не просто отсутствие перемен – они переписали сами свои души, чтобы благоденствовать в месте без времени, без расстояния… без чего бы то ни было, кроме них самих. Как они могли отвергнуть любовь, развитие, саму жизнь?

Я едва не сделала нечто подобное, пришлось признать мне. Я чуть не ушла в «нигде», позволив всему, что я когда-либо любила, исчезнуть. Это была тревожная мысль.

— Это пугает меня так, что я даже выразить не могу, – сказал М-Бот. – Понимание того, что я способен сделать то же самое. – Его дрон развернулся к Чету. – Кажется подозрительным, что делверы удалили свои воспоминания, а после этого разумные начали лишаться здесь уже своих воспоминаний.

— Угу, – согласилась я. – Кажется, по предыдущим видениям вполне ясно, что потеря памяти – это нечто новое. На самом деле это, похоже, действует намного сильнее по отношению к тем, кого я люблю. Воспоминания о друзьях исчезли быстрее, чем воспоминания о Бабулиных историях. Возможно, причина в том, что главным источником боли делверов стал тот, кого они любили? Тот, кого они стерли из своей памяти?

— Похоже на то, – сказал Чет, когда световспышка в видении стала еще ярче. – Этот свет – сияющий, распространяющийся по поясу… Мы оказываем невероятное давление на это место. Даже я не понял…

— И что это нам говорит? – спросил М-Бот. – Они так боялись, что Спенса придет сюда. Только потому, что не хотели, чтобы она узнала, чем они были?

— Скорее, они подозревали, что в этих воспоминаниях таится секрет их боли, – сказал Чет. – Они не знали, что это за боль, но знали, что если мы найдем ее, то сумеем уничтожить их с ее помощью.

— Э-э-э… не думаю, что я знаю, как это сделать, – сказала я. – Даже после того, как я это увидела.

— Но ты знаешь, – сказал Чет, улыбнувшись мне. – Изолируй их, Спенса. Заставь их почувствовать себя одинокими. Это сокрушит их, искалечит. А поскольку у них нет тел – лишь цитонические разумы, – ты сможешь уничтожить их.

— Это кажется… жестким, – сказал М-Бот. – А не можем ли мы как-нибудь напомнить им об их человечности, как мы это сделали с тобой?

— Не знаю, – сказал Чет. – Думаю, это не сработает. Не теперь, когда они к этому готовы. Невозможно заставить кого-то стать добрым или согласиться развиваться.

— Это война, М-Бот, – сказала я. – На войне всегда все жестко.

Я не знала, как нам изолировать делверов, но с этого уже можно было начинать. Брейд на некоторое время изолировала мой разум в «нигде», потом попыталась заключить меня в тюрьму. Можем ли мы сделать нечто подобное с делверами? Чет был прав – это чрезвычайно полезная информация. По крайней мере, я увидела, как он отреагировал на человека из видения, того, кто его создал. Возможно, делверы отреагируют на его образ сходным образом.

— Скад, – прошептала я. – Нам нужно получить эти знания и передать их остальным. Ответ на то, как победить делверов или, по крайней мере, противостоять им, кроется в том, чему мы научились.