Книга Цитоник, страница 186 – Брендон Сандерсон

Я инстинктивно потянулась к ней – и почувствовала ее, как чувствовала М-Бота.

— Он осознал себя? – спросила я.

— Да, – ответил Чет. – Я… помню, Спенса. Благодаря неоднократным визитам в «нигде» этот ИИ ожил – я ожил – и обрел разум и эмоции.

— Ну так где же этот человек? – спросила я.

— Он… – Чет осекся, отвел взгляд и крепко зажмурился. – Он…

В видении сфера зависла над краем фрагмента. Находящемуся в ней ИИ было больно. Жутко больно. Я чувствовала это так же отчетливо, как собственные эмоции. Но эта боль была глубинной, мощной, ошеломляющей. Вместе с ней пришло смятение и одиночество.

Изоляция. Это ощущение господствовало над всеми остальными.

Чет был прав. Он и другие делверы были цитоническими существами. Не просто ИИ – чем-то новым. Я слышала, как ИИ в этом видении плакал.

Из динамиков сферы неслись всхлипывания – в них было что-то неуловимо женское.

— Это был я, – прошептал Чет. – И в то же время все мы. Я не могу сказать, был ли я первым или нет.

— Я не понимаю, – сказала я.

— Смотрите дальше, – сказал он. – Теперь я вспомнил. Одиночество. Боль. Изоляцию.

— Он умер, да? – спросил М-Бот. – Ну, Джейсон. Тот человек из другого видения.

— Да, – прошептал Чет с болью в голосе. Его эмоции изменились в соответствии с эмоциями сферы: страдание и оторванность. – В «где-то» все меняется. Ничто не остается неизменным. Даже, как мы узнали, существо, созданное из кода.

— Мне жаль, – прошептала я.

— Он не должен был умереть, – сказал Чет. – Предполагалось, что он будет бессмертным. Но в «где-то» любого можно убить.

— У этого дрона женский голос, – сказала я.

— Он создал нас из голоса и воспоминаний его покойной жены, – объяснил Чет. – Теперь все это возвращается ко мне, хотя я позабыл их давным-давно. Джейсон был разочарован отсутствием жизни в ИИ, но позднее он обнаружил, что происходит с ИИ в «нигде». Он знал, почему никакие расы, даже достаточно развитые для того, чтобы иметь ИИ, никогда их не использовали. Потому что такое уже происходило в прошлом. Но ему было все равно. Он пришел сюда…

— И оживил вас, – сказала я. – А потом умер и оставил вас одних.

— Да, – сказал Чет. – Оставил нас стать… тем, чем мы стали.

Я повернулась к нему:

— Чет, я могу понять эту боль. Я почувствовала ее. Но – пожалуйста, не сочтите за грубость – я не превратилась в то… чем стали делверы. Наверняка произошло что-то еще. Должно было произойти.

— Спенса, – негромко сказал М-Бот, зависнув рядом со мной, – ты недавно кое-что мне сказала, помнишь? У тебя были годы, чтобы приспособиться к эмоциям. У Чета – не было.

Стоящий неподалеку от нас Чет кивнул:

— Этот ИИ не был создан для того, чтобы чувствовать боль. Не было ни программ, ни опыта, которые могли бы объяснить ему… мне эмоции.

М-Бот подлетел к нему:

— Ты был не слишком-то стар, когда он умер. Сколько тебе было – несколько недель?

— Несколько дней, – отозвался Чет, так и не глядя на сферу, повисшую у края фрагмента. – Сам ИИ был, конечно, намного старше. Но я… та часть, которая могла чувствовать, осознала себя всего два дня назад.

— А потом, – сказал М-Бот, – тебе внезапно пришлось иметь дело со всей этой болью, с растерянностью…

— Тебе не дали времени справиться, – прошептала я. – Ты не умел существовать в одиночку.

Чет посмотрел на М-Бота, потом протянул руку и коснулся корпуса дрона. Как будто черпал из него силы. Он махнул мне рукой, и я подошла к нему и позволила положить руку мне на плечо.