Книга Яга на выданье, страница 52 – Азалия Фэйворд, Виола Сказгард

Богатырь, явно не ожидавший такого сурового отпора своим романтическим порывам, торопливо выхватил из-за пояса кинжал и в два счёта перерезал верёвки, бормоча невнятные извинения.

Медведь, не веря своему счастью, подорвался с места с грацией перепуганного зайца и с невероятной скоростью скрылся в ближайших кустах, лишь сухие ветки хрустнули напоследок.

— Оплошал, виноват, не гневайся, солнце моё ясное! – запричитал Путята, отступая назад и едва не сбивая с ног следующего ухажёра, который уже спешил занять его место у крыльца.

Это был тот самый товарищ, который накануне пытался зачитывать мне стихи, а теперь он притащил откуда-то здоровенные, явно повидавшие виды гусли. Усевшись прямо на трухлявый пень, он запрокинул голову, закатил глаза к затянутому тучами небу и с размаху ударил по струнам своими толстыми, мозолистыми пальцами.

Раздался такой чудовищный, лязгающий скрежет, словно кто-то пытался распилить ржавую рельсу тупой ножовкой, а затем богатырь затянул песню, отчаянно фальшивя на каждой ноте и растягивая гласные так, что у меня свело челюсть.

Я пыталась вежливо, но невероятно настойчиво прогнать их прочь, взывая к их здравому смыслу, богатырской чести и банальному инстинкту самосохранения, но всё было абсолютно тщетно. Они не уходили и продолжали осаждать меня своими нелепыми, а порой и откровенно пугающими ухаживаниями.

Именно в этот момент напряжённого противостояния дверь за моей спиной скрипнула, и на крыльцо вальяжным, истинно аристократическим шагом вышел Василий Леопольдыч.

Кот зевнул так широко, что продемонстрировал всем присутствующим свои острые клыки, потянулся, выгибая спину дугой, и деловито уселся на перила, скрестив пушистые лапы на груди. Его жёлтые глаза хищно сузились, сканируя толпу потенциальных “хозяев”, и на морде отразилось такое неподдельное презрение, что некоторые богатыри инстинктивно отвели взгляды.

— Ну-с, господа хорошие, и кто тут у нас следующий в очереди на публичное унижение? – мурлыкнул Васька своим ехидным, пронзительным голоском, от которого у меня по спине пробежали мурашки удовольствия. – Давай, подходи, не стесняйся! Ой, а ты куда с этим букетом из сухих колючек лезешь? Ты бы хоть умылся для начала, а то от тебя конюшней несёт так, что у меня глаза слезиться начинают! Ядвига у нас девушка утончённая, ей ваши ароматы потной отваги совершенно ни к чему!

Крыльцо мгновенно превратилось в сцену для самого жестокого и беспощадного стендапа в истории Тридесятого царства.

Васька спрыгнул с перил, выгнул спину, распушил хвост так, что тот стал похож на гигантский ёршик для чистки царских пушек, и начал прохаживаться перед строем женихов, как генерал перед новобранцами. Только этот генерал был черным, пушистым и ядовитым до невозможности.

Я же стояла, прислонившись к резному столбу крыльца, и изо всех сил кусала губы, чтобы не захихикать, как дурочке.

— Так, кто тут у нас следующий? – Васька остановился перед здоровяком, чья кольчуга трещала на пузе при каждом вдохе. В руках богатырь переминал огромную дубину. – О, святые угодники! Вы посмотрите на этого шкафоподобного! Мужчина, вы адресом не ошиблись? Лесопилка за холмом, бревна сдавать туда. А это что за взгляд побитой коровы? Ты слова-то вообще знаешь, или твой словарный запас ограничен звуками «хрясь» и «бум»?