Книга Яга на выданье, страница 104 – Азалия Фэйворд, Виола Сказгард

— Ладно, – вздохнула я, решив, что терапевтический эффект достигнут в полном объёме. – Прощаю. Кто старое помянет, тому, как говорится, глаз вон, а кто забудет – тому оба. Но учтите, голубчики мои ненаглядные: если ещё хоть один раз ко мне на поляну с дубинами, мечами или какими другими столовыми приборами полезете – церемониться не стану. Превращу всех до единого в жаб. Зелёных, пупырчатых, противных. И отправлю на ПМЖ в самое глубокое болото. Будете Анчуткам вместо оркестра по вечерам квакать.

— Не полезем! – хором, в один голос, рявкнули богатыри, да так дружно, что с ближайшей сосны осыпались шишки, а дятла сдуло с ветки. Избушка от неожиданности подпрыгнула и обиженно заквохтала.

— Тише вы, оглашенные! – шикнула я на них. – Избушку мне не нервируйте, у неё и так фундамент расшатан.

В этот момент дверь избушки со скрипом отворилась, и на пороге показался Петрович. Мой верный помощник, домовой, по совместительству бармен и завхоз нашей лесной резиденции. Вид у него был заспанный, но чрезвычайно довольный. В руках он держал огромный поднос, на котором теснились тридцать три глиняные кружки, до краёв наполненные пенистой, ароматной медовухой. Запах свежего мёда и хмеля мгновенно заполнил поляну, заставив богатырей синхронно сглотнуть слюну.

— Ну что, искупители? – проскрипел Петрович, хитро прищурившись. – Промочить горло после тяжёлого раскаяния не желаете? За счёт заведения, так сказать, в честь заключения соглашения о ненападении.

Богатыри посмотрели на меня с немой мольбой в глазах, словно преданные псы на хозяйку, ждущие команду «апорт».

— Ладно, пейте уже, – махнула я рукой. – А то смотреть на ваши страдальческие физиономии сил никаких нет.

Надо было видеть, с какой скоростью эти тридцать три богатырские туши пришли в движение. Медовуха исчезала в их недрах с урчанием, напоминающим работу хорошего водяного насоса. Кружки опустели за секунды. Петрович едва успевал подносить новые, довольно потирая руки – реклама его фирменного напитка вышла отличная.

Уничтожив запасы медовухи и утерев усы, богатыри заметно повеселели. На лицах наконец-то появились нормальные, человеческие улыбки, а не гримасы вселенской скорби. Они ещё раз дружно поклонились мне в пояс, Черномор приложил руку к сердцу, и всё воинство, развернувшись на каблуках, отправилось обратно в чащу.

Теперь они патрулируют границы нашего сказочного леса с удвоенной силой, высматривая любого подозрительного нарушителя. И что самое приятное – делают это абсолютно бесплатно, в качестве пожизненной компенсации за моральный ущерб и испорченные нервные клетки.

Я посмотрела им вслед, перевела взгляд на сияющую золотом метлу и усмехнулась. Пожалуй, оставлю её в сенях. Будет отличным напоминанием о том, что доброе слово и вовремя скормленный пирожок с совестью творят гораздо более убедительные чудеса, чем самая мощная боевая магия. Налив себе ещё чаю, я вернулась на крыльцо. Лес снова погрузился в уютную, тёплую тишину.

Глава 40.

Сумерки мягко опустились на вековечную пущу, укутывая верхушки вековых сосен сиреневой дымкой, но в избушке на курьих ножках царило такое буйство жизни, словно туда разом переехал весь ярмарочный балаган вместе с цыганами, медведями и оркестром медных инструментов.