Книга Елена Троянская. Возмездие, страница 149 – Сьюзен Уилсон

— Позволь хотя бы мирмидонянам остаться в Трое. Ты можешь не сражаться. Одно наше присутствие здесь поддержит наших друзей. Даст им надежду, что ты еще можешь вступить в войну.

Я снял со своей кушетки пурпурное покрывало, сложил его и положил на мягкую стопку прочих предметов домашней обстановки, сложенных на полу мною же.

— Зачем понапрасну их обнадеживать?

— Ахиллес, возвращайся на поле боя! Троянцы обустроили лагерь вокруг наших жалких стен. Пришла пора сражаться.

— Для чего, если ко мне относятся с пренебрежением? Агамемнон уважает только власть, а у него ее больше, чем у меня, потому что он правит самым богатым городом в Ахее. Он никогда не окажет мне заслуженного уважения, даже если я захвачу тысячу Трой.

— Какая глупость! – Патрокл пнул мою кучу тряпья.

Я удивленно уставился на разлетевшиеся вещи.

— Какая разница, уважает ли тебя человек, которого ты сам презираешь, если все остальные ахейцы стремятся стать тобой? Ты сам себе вредишь. Ты вредишь всем. Ахиллес, нам нельзя уезжать из Трои.

Я нагнулся и подобрал покрывало.

— Так оставайся. Тебе нужно ухаживать за ранеными, особенно теперь, когда нет Астиномы. Я никогда не принуждал тебя следовать за мной по пятам без твоего на то желания, но я уеду, как только позволит ветер. Агамемнон не должен питать иллюзии, что я соглашусь на его подкуп.

— Ты же знаешь, что я всегда буду там, где ты. Но куда заведет нас твоя гордость, упрямый ты мой, кровь моих вен? – Патрокл вздохнул и закрыл глаза. – Я сообщу мирмидонянам о твоих намерениях утром. А сейчас извини меня.

— Куда ты собираешься?

— Посидеть на пляже. В одиночестве. Все-таки мне редко удается посмотреть на море.

Он вышел. Через открытую дверь я видел, как он кивнул двоим стражам снаружи и зашагал прочь прежде, чем они успели спросить у него об успехах делегации.

На следующее утро Патрокл сообщил мирмидонянам о моем решении. Большую часть дня я провел, строя планы по возвращению процветания отцовскому царству, которое однажды должен буду унаследовать и передать своему сыну. На сердце было легче, чем на протяжении долгих недель, его переполняла тихая радость.

Патрокл отправился к пациентам, как всегда. Он находился в жилище фессалийского военачальника Эврипила, когда прозвучало первое предупреждение.

Постанывая от ранения стрелой в бедро, Эврипил пересказывал Патроклу события дня. В начале битвы полегли многие предводители, и люди их были деморализованы. Потом везение быстро переметнулось к ахейцам: Аякс Великий поразил Гектора в горло, метнув большой камень, и троянский царевич упал. На поле боя воцарилась ошеломленная тишина, а потом ближайшие к Гектору ахейцы вопящей массой ринулись к его неподвижному телу. Троянцы обступили своего предводителя и подняли щиты, а ликийские военачальники Сарпедон и Главк незаметно унесли бесчувственного царевича.

Добравшись до реки Скамандр, спасители Гектора положили его на берегу и сбрызнули лицо прохладной водой, но это не привело его в чувства. Тогда, как клянутся ликийцы, сам бог реки поднялся со своего водяного ложа и вдохнул жизнь в Гектора. Сарпедон и Главк смотрели на это с благоговейным страхом, а Оплот Трои вскочил, охваченный боевой яростью, которую вдохнул в него бог. Гектор подхватил копье и помчался по равнине, выкрикивая хвалу Тархунту, Дающему Победу.