Книга Елена Троянская. Возмездие, страница 132 – Сьюзен Уилсон

Но вместо этого увидел ее.

Она стояла на стенах цитадели, такая же высокая и стройная, какой я видел ее в окне Приамова дворца в тот день, когда мы пытались договориться о ее возвращении, и рядом с низеньким воробьиным царем выглядела даже еще лучше. Но теперь на ней были иностранные одежды: яркий хитон и круглая шапочка. Крики сражающихся и лязг оружия вокруг, казалось, стихли. Я поднял меч, приветствуя ее. Узнала ли меня Елена?

Приам дотронулся до ее руки.

— Дитя, что с тобой? Ты вся оцепенела. Идем, вернемся во дворец. Небеса сейчас разверзнутся по-настоящему, и твоя мать будет меня ругать за то, что мы подхватили простуду.

Елена запрокинула голову, закрыла глаза и позволила крупным прохладным каплям упасть ей на лицо. Заморгала.

— Да, папа, идемте.

Остатки черного цвета покинули волосы Калхаса, свисавшие тонкими грязными космами длиной до самого его пояса. Его некогда бесшумная походка стала шаркающей. Спина согнулась. Но во взгляде по-прежнему таилась хитрость.

Он поднял руки.

— Сын Атрея! Я, как и каждый из присутствующих, молюсь об окончании моровой язвы. Я молюсь за разрушение Трои. Все это будет, но только после того, как ты вернешь мне мою дочь.

Собравшиеся ахейцы взревели в знак поддержки. Они затопали ногами и замолотили воздух поднятыми кулаками. Каждый голос требовал одного: отдать провидцу его девочку.

Агамемнон со зловещим видом стоял перед армией. Он поднял скипетр; золотой орнамент, две микенские львицы блеснули в свете костра. Воины всех племен, откликнувшиеся на мой призыв и пришедшие на это срочное собрание, напряженно ждали почти в полной тишине. Скривив губы, Агамемнон ответил:

— Зря тратишь время, старик.

Его слова были встречены ревом и свистом. Агамемнон, мрачный как туча, ждал, пока стихнет шум.

— Сколько мне повторять? Я никогда не отдам девчонку. Она моя. Ты мой слуга, провидец. Я плачу за каждый кусок, что вы кладете себе в рот, и за каждую нитку, что прикрывает ваши спины.

— Мы вольны пойти туда, куда захотим, – возразил Калхас.

— Ты согласился отдать ее мне, и я взял свое. К тому же она мне нравится. Я буду хорошо с ней обращаться. А когда она мне наскучит, станет прислуживать моей жене. Клитемнестра станет моей наложнице хорошей хозяйкой.

Мои кузены Аякс Великий и Тевкр подбежали к Калхасу, потому что его худые ноги грозили вот-вот подломиться.

Несмотря на опасный настрой всей армии, Агамемнон уже не мог сдержаться в своем безрассудстве, как почуявший кровь жертвы пес.

— Я предполагаю, что Клитемнестра не очень-то обрадуется моим бастардам, заметь. Возможно, я оставлю их на вершине какого-нибудь одинокого холма и позволю богам решать их судьбу, если, конечно, волки не решат ее раньше.

Калхас обмяк, даже несмотря на то, что его поддерживали Аякс с Тевкром. Собранию не нужно было слышать его ответа на Агамемноновы злые насмешки: воины ответили за Калхаса свистом и возмущенными криками.

Я сделал шаг, поднявшись на помост и заняв место рядом с Агамемноном и Одиссеем, поднял руки и ждал, чтобы стих шум.

— Такой любящий отец, как Агамемнон, конечно же, никогда не причинит вреда собственным детям. – К моему удовольствию, эта бесчувственная скотина вздрогнула. – Ахейцы, я не питаю любви к провидцу – и никто не понимает этого лучше, чем те двое, что стоят рядом со мной, – но насильственное удерживание Астиномы оскорбляет Пеана. Агамемнон, скажи храбрым ахейцам, сколько из них должно умереть ради того, чтобы ты продолжал насиловать жрицу бога.