Книга Миллион за мечту, страница 18 – Галина Колоскова

Мечта о вершине обернулась одиночеством. Холодным, ледяным, бесконечным. Я сижу на этой вершине один. А моя Катя остаётся где-то внизу, в той жизни, что была до чемодана с деньгами. В жизни, где мы были счастливы.

Я опускаю голову на липкий столик и закрываю глаза. Но от себя не убежишь. Прозрение пришло слишком поздно. Горькое, мучительное, унизительное. И теперь мне предстоит жить с ним. Или не жить вовсе.

В кармане пальто, как приговор, лежит ключ от нашей шикарной, мёртвой кофейни. И я не знаю, найдутся ли у меня силы когда-нибудь снова повернуть его в замке.

Катя

— Доченька, как дела? – голос мамы бальзамом на душу.

— Всё хорошо, мамочка! У меня всё хорошо, – киваю, а в глазах слёзы.

Она тараторит, не слушая моего ответа.

— Я так рада за вас с Илюшей. Горжусь вами. Рассказала соседям, что вы встали на ноги и купили кафе.

Хоть кого-то переполняет радость. Если бы она знала правду. Спрашиваю устало:

— Зачем? – порой мне кажется, что Илья её сын, а не я дочь.

— Пусть завидуют! За деньги спасибо! Но больше не трать на меня. Собирай на ребёнка. Жду от вас внуков!

Живот стягивает холодным узлом.

— Угу… – всё, что могу сказать в ответ.

— Ну, ладно. Я побежала. Звони!

Мама первой сбрасывает вызов. Хорошо, что дальше не придётся ей врать.

Тишина, воцарившаяся в новой, просторной и абсолютно бездушной квартире, давит на уши. Я сижу на подоконнике в гостиной, смотрю на огни города и пытаюсь дышать. Мне не нужно реветь. За меня это делает дождь, настойчиво барабаня в окно крупными каплями.

Прошло три дня с ночи, когда Илья не вернулся домой. Три дня пустоты, прерываемой звонками от наших бариста – кофейня работает, как заведённый механизм, без нас. Я боюсь позвонить ему. Боюсь услышать пьяный голос или, что хуже, – голос другой женщины.

Размышления прерывает шум за дверью

Слышу, как ключ проворачивается в замке. Сердце несётся вскачь. Не знаю от радости иль сожаления. Он входит в гостиную тяжёлыми, неуверенными шагами и останавливается на пороге. Я оборачиваюсь.

Серое, осунувшееся лицо. Мокрые, спутанные волосы. На скуле – тёмный синяк. Правая рука забинтована. Но не это заставляет сердце сжиматься. А его глаза. В них нет ни злобы, ни отчаяния, ни даже боли. В них пустота. Та, что с недавних пор поселилась и во мне.

— Катя, – произносит он хриплым, сорванным голосом.

Я не отвечаю. Смотрю на него, ожидая новой лжи, нового срыва, новой попытки обвинить меня во всех смертных грехах.

Он проходит через комнату. Садится на диван напротив меня. Склоняет голову, разглядывая свои бинты.

— Я видел его вчера, – говорит отстранённо, не поднимая глаз. – Арсения.

Во мне всё холодеет.

— И что? Подрались? – спрашиваю усталым голосом.

— Нет. Вернее, да. Я ударил его. За то, что он сказал правду.

Илья поднимает на меня взгляд, и в его глазах стоит такая бездна страдания, что мне становится больно.

— Он говорит, что я слабак. Что продаю тебя, а потом не могу простить. И… он прав, Кать. Он чертовски прав.

Илья замолкает, сглатывая ком в горле. Нервные пальцы теребят край бинта.

— Я разрушил всё. Нашу любовь. Наше доверие. Хотел быть для тебя всем. Стать успешным. Дать всё, что ты заслуживаешь. А в итоге всё у тебя отнял. Ты стала тенью той прошлой Кати.

— Илья… – начинаю я, но он поднимает ладонь.