Книга Нино и её призраки, страница 83 – Анна Теплицкая

Я даже не заметила, а оказывается, дорога уже сделала поворот. Вокруг меня пшеничное поле постепенно сменялось зеленой лужайкой.

— Третий поворот. Здесь возможно все, что кажется невозможным сознательному разуму. Одновременно находиться в разных местах, разных временах.

На глазах дивная песочная дорога рассеялась, превратилась в грунтовую; грязь была мокрая и липла к ногам, я расстроенно потерла забрызганные лодыжки − надеюсь, все это не по-настоящему, а то мне еще в открытых туфлях шлепать до самого дома. Воздух наполнился лесной прозрачностью, пошел дождь, грузный и ледяной. Я запрокинула голову, и россыпь дождинок застучала по лицу, мне показалось, что внутри капель что-то есть. Я присмотрелась: во всех них была миниатюрная я, размером с Дюймовочку, смотрела на саму себя через хрупкую водную пелену, а потом рассыпалась мелкими брызгами. Мне стало страшно от этого психодела, терпеть такое не могу.

— Четвертый поворот. Половина пути пройдена. За работу сознательного разума отвечает левое полушарие головного мозга, а за работу бессознательного — правое. Когда активность левого полушария немного снижается, активность правого повышается. Так мы получаем промежуточное состояние, которое и называем «трансом». Работают оба, и сознание, и бессознательное.

Класс, я уже видела себя в дождевых каплях, страшно представить, что дальше. Идти стало тяжело, камни стали крупнее и острее, они больно впивались в ноги, причиняя вполне себе реальную боль. Донесся зловонный запах, со всех сторон меня постепенно окружил дикий лес с топями. Ветки деревьев, скручиваясь, как мои локоны, покачивались у самой земли.

— Николай Васильевич, тут пипец неприкольно, — завопила я в пустоту. — К чему такие мучения?

— Потерпите, Нино, уже пятый поворот, осталось чуть-чуть. Вы понимаете, что происходит, и, если вам что-то не понравится, можете в любой момент прервать упражнение. Для этого вам будет достаточно осознать, что вы в гипнозе, сделать глубокий вдох и открыть глаза.

Можно прекратить, значит, тогда не так жутко, как будто бы. Стыдно сдаваться, можно и подождать с возвращением в реальность. Это все-таки понарошку. Я пригладила мокрые волосы и с осторожностью побрела дальше. Незаметно я вышла из леса и дальше некоторое время шла без приключений. На меня накатила физическая усталость. Прогулка длится уже не менее получаса, интересно, худею ли я? Фактически я нахожусь на кушетке в кабинете Николая Васильевича, но мозг думает, что я наматываю километры, а значит, калории должны сжигаться. Я хотела задать этот вопрос в пустоту, но решила, что среди лесной тишины это будет звучать глупо.

В какой-то момент воздух отяжелел, мне стало жарко: я ступила на край огромной пустыни, утопающей в крупном оранжевом песке. Волосы вмиг высохли, а мне захотелось пить. Такой жгучей жажды я, казалось, не испытывала никогда.

— Все ближе и ближе к иной реальности. Внутренняя реальность. Реальность образов, ощущений, фантазии, воображения, — нудел голос.

Обалдеть можно, мозг создает собственную реальность! Как тогда отличить, что происходит со мной в реальности, а что нет? И тогда, что вообще такое реальность? Ник бы сейчас сказал: «Успокойся, Нино, успокойся, моя девочка». Я шла вперед, утешая себя тем, что на самом деле все в полном порядке, я в спокойном и тихом месте, а это все игра моего больного воображения. Хотя, почему моего? Это Николай Васильевич болен; я уже поняла, что он может внушить своему пациенту все патологии, которые породит его нездоровый разум. Я ловила отупелое состояние от удушливой жары и бесцельности своего путешествия. Для пущей убедительности сверху стали накрапывать огненные капли.