Книга Нино и её призраки, страница 81 – Анна Теплицкая

— У меня есть непростой для самой себя вопрос, Николай Васильевич. Мое прошлое воспоминание было как-то ни о чем. В процессе я стала анализировать свое поведение и поняла, что по накалу мои сегодняшние чувства не идут ни в какое сравнение с тем, что я могла испытывать во времена юности. − Я старательно проговаривала свои мысли, стараясь выглядеть рациональной. — Может быть, дело не во мне, а в мужчинах? Есть ли хоть один шанс, что мой первый любовник и есть тот мужчина, который мне нужен?

Мы с врачом сидели на своих строго определенных местах: я, освещаемая солнцем, он в тени, в темном костюме, с удрученным выражением лица и тетрадью на коленях, которую исписал не меньше, чем наполовину.

— Вы уже взрослая, Нино, и должны понимать, что сила эмоциональных явлений не имеет прямого отношения к серьезности ваших чувств. Что касается влюбленности — это всего лишь ситуативное состояние, а не объективная характеристика. Вообще я не тот человек, который рассуждает о любви, по мне так все это сильно переоценено.

— Да? А что с вами случилось?

— Вы сегодня как будто не в своей тарелке, Нино.

— Меня уволили, Николай Васильевич, − жалобно прозвучала я.

— О, — только и сказал он. — Как так?

— Жена моего босса приревновала его к моей юбке.

Николай Васильевич снял очки и протер глаза.

— Вы и сами знаете, что вы очень привлекательная молодая женщина. Зачем же вы вечно провоцируете всех и вся?

Я притворно захлопала глазами. Так и знала, что старичок все-таки на меня запал.

Он продолжал:

— Вы красивы той особенной красотой, которую обещает русским женщинам примесь кавказской крови.

— Нет, все наоборот. Я грузинка с примесью русской крови.

— Не имеет значения. Вам нужно как-то работать с вашей сексуальностью, она может приносить в вашу жизнь разрушения.

Это прямо в точку. Существует ли такая вещь, как женский изъян? В моем случае это болезненная и неудержимая тяга ко всему разрушительному. Насилие и распад составляли мою природу. Этим я тоже поделилась с Николаем Васильевичем, на что он расстроенно покачал головой, сказал, что причина обязательно кроется в моем прошлом.

— Сегодня мы с вами проведем демистификацию. К концу наших сеансов вы должны будете владеть техниками самогипноза, поэтому надо уже потихонечку учиться. Демистификация — это подробное объяснение всего, что я делаю, разоблачение гипноза, если вам угодно. Кстати, можно измерить ваш череп?

«Череп» — как несексуально, я даже расстроилась. Не хотелось признавать, что под копной волос у меня всего лишь череп, явная демонстрация того, что я обычная особь человеческого вида. Я наклонила голову: нельзя.

Николай Васильевич выглядел разочарованным, буркнул «ладно» и продолжил монолог:

— Давайте уберем с гипноза налет мистики и волшебства. Вы уже несколько раз погружались в транс, и каждый раз я пробовал разные техники. В первый раз я применил каталепсию руки: я аккуратно взял вас за запястье и внушил вам доверие к себе, основанное на сексуальной близости.

— То есть это вы виноваты в моих извращенных фантазиях?! — подскочила я. — Николай Васильевич, да я чуть со стыда не умерла! Я голову сломала, как мне вообще могло такое померещиться.

— Мозг — это субстрат сложной психической деятельности. Вы сами подсказали мне: сначала заговорили о приоритете интимной связи в установлении эмоциональной привязанности, а потом застыли в ожидании. Замирание — предвестник каталепсии, я воспользовался этим для наведения более глубокого транса, отвлек ваше сознательное внимание и высвободил подсознание для контакта. Так я понял, что вы гипнабельны.