Книга Нино и её призраки, страница 78 – Анна Теплицкая

Как только мы сели, меня охватила паника. Вот, мы сделаем заказ, а потом что? Пока его будут нести, пройдет целая вечность. О чем мы будем говорить?

— Сегодня выпью за счет питерской полиции, — пошутила я в сотый раз, муж ожидаемо не отреагировал.

Я и понятия не имела, разговаривают между собой другие пары или ограничиваются приветствиями, радостными или скупыми, в зависимости от настроения. Неужели они в действительности могут говорить об искусстве, спорить о политике, обсуждать общих знакомых, свободно разговаривать на тему бывших отношений, копаясь во всех тонкостях психологии. Я могла поддерживать беседу с любым живым человеком на всем свете, кроме собственного мужа. Мы жили в абсолютном молчании. Что сказать? Обсуждать наших детей? Надо спросить, как его мать поживает. В последнее время я редко говорила с его родителями по телефону.

— Ну так возьми и позвони, — пожал плечами Алексей Александрович.

На этом разговор был окончен. От скуки я стала озираться по сторонам. Я скорее угадала, чем действительно заметила его присутствие: тяжело застучало сердце, дыхание сбилось, кровь вспенилась, как шампанское, и, бурля, побежала от пальцев ног до макушки. Они сидели там, немного в глубине: Ник и его жена. Я видела ее впервые. Женщина сильно за тридцать с миловидным, но слегка застывшим от ботокса лицом и прекрасными светлыми волосами. Только потому, что я представляла ее совсем не так, а намного красивее, чем она есть на самом деле, я расслабилась и чуть не засмеялась от облегчения. Я сделала большой глоток вина, стало жарко и ужасно весело.

Принесли закуски. Муж с аппетитом поедал салат с ростбифом, подробно рассказывал о предстоящей поездке. Я кивала Алексею Александровичу, стараясь выглядеть заинтересованной, а сама то и дело косила глазом вправо, так, что он чуть не выпадал, из-за этого я скорее всего выглядела как кошка с базедовой болезнью. Я успела рассмотреть, что мой любовник одет небрежно: джинсы и расстегнутый пиджак, они с женой не разговаривали: сидели друг напротив друга, но смотрели в разные стороны — он в окно, она в телефон, на его лице зависло несвойственное ему печально-спокойное выражение, это при том, что обычно у него рот не закрывается. «Нет общих тем для разговора», — злорадно подумала я. От этого мне отчаянно захотелось, чтобы у нас с мужем обязательно началась захватывающая беседа: я подалась вперед, притворяясь, что ловлю каждое его слово, а потом вдруг громко захохотала и промокнула губы салфеткой. Половина зала обернулась на меня, а Александр Алексеевич посмотрел неодобрительно. — Продолжай-продолжай, — подбодрила я его.

Ради приличия я стала прислушиваться, о чем говорит муж, но больше меня заботило, узнал меня Ник по моему смеху или нет. Я смеялась по-особенному, низким грудным тембром, он часто говорил, что не может на меня насмотреться, когда я хохочу.

Понемногу я успокоилась, села ровненько и даже поковыряла свое блюдо. Ника я не видела, он закрылся меню, а жена по-прежнему ковырялась в телефоне.

— Подумать только, — не к месту сказала я.

— Что?

— Я говорю, у тебя столько интересного на работе.

Алексей Александрович недоверчиво прищурился и замолчал. Я окончательно все испортила. Ничего путного в голову не приходило, мысли быстро летели в голове, появлялись обрывками и тут же рвались: вдруг быстро проскочит одна, затем другая, это можно сравнить с резким ускорением вращения граммофонной пластинки. Вот Ник с женой расплатились и поднялись, а я торопливо потянулась к бокалу вина. Прячась за пузатым стеклом, оглядела ее с головы до ног. Она была еще ниже меня ростом, бесформенна, как женское платье, снятое с вешалки, тощая и плоскогрудая, носила безвкусные туфли на огромной подошве и от этого казалась еще короче, чем была. Не самый безнадежный верх убивала ее безвкусная комкующаяся юбка, а в руках она зажала заезженную до дыр сумочку Диор из позапрошлогодней коллекции, ту самую, с широким ремнем и объемной аппликацией, с которой ходили все модницы года три назад. Больше всего меня порадовало, что это коллекция осень/зима, а сейчас весна; ничего более несуразного я давненько не видела, она даже сезоны не различает.