Книга Нино и её призраки, страница 57 – Анна Теплицкая

Я обратила внимание на компанию парней, не сводивших с меня похотливых взглядов. Наконец один из них, подбадриваемый другими, подошел ко мне и пригласил «такую потрясающую женщину присоединиться к джентльменам». Ага, еще чего. Пятеро шутов будут прыгать передо мной на задних лапах. Я покачала головой.

— Мадмуазель не разговаривает?

— У мадмуазель ВИЧ.

Парень недоверчиво хохотнул, но благоразумно ушел. Вот-вот, вали на хрен к своим дружкам, дебил.

Из всех мужчин, волею случая находившихся сегодня в баре, мне понравился один. Он сидел в дальнем углу и разговаривал с блондинкой. Блондинка тянула из трубочки коктейль, громко хохотала и при каждом удобном случае висела у него на плече. Я тоже пила, но мне было не смешно. Чем он меня привлек? Мне сразу понравилось, как он ведет себя с ней: холодновато, не скрывая, что ему скучно. А еще он был хорошо одет, в Питере таких редко встретишь — лет сорока, но с хищным прищуром, моего поля ягода. Он скользнул по мне взглядом, и больше ни разу не посмотрел в мою сторону. Радуйся, тебе удалось на некоторое время заполучить мое внимание.

Я не удивилась, когда через некоторое время он подошел, подвинул ко мне стул и, еле взглянув на меня, произнес, как будто между нами уже все понятно:

— Ну привет.

«Бедная блондинка. Ее мужчина встает и без стеснения катит к другой женщине. Что же она будет делать?» Второй мыслью было: «Со мной хотят переспать все вокруг без исключения».

— И вам привет, — еле слышно сказала я и закусила губу.

— Ты прости, что я подошел, просто не мог пройти мимо.

«Ну, естественно, мой красавчик, кто бы мог… Куда ты повезешь меня трахаться?»

— Как тебя зовут?

— Нино.

— Нина?

— Нино.

— Что-то итальянское.

— Грузинское.

— Пардон. Нино, я тебе кое-что расскажу, а ты потом сама решишь, полезно или нет. По рукам?

Его интонация была лишена всякой брутальности. Начало мне не понравилось.

— Когда меня спрашивают, почему я перестал пить, я отшучиваюсь, но тебе расскажу. Перед тем как я перестал пить, у меня был запой длиною в год, мрачный и безвыходный, с кровью и рвотой, с рваным лицом и торчащими в неудобных местах костями: я пил каждый день, одну или две бутылки водки. Пару раз в месяц, когда прижимало, я ставил на место свою морду, проветривался, чтобы избавиться от запаха перегара, наряжался и шел к бывшим коллегам. Просил немного денег в долг, получал их и погружался обратно во мрак. Через год отказали почки, алкоголь уже не брал — я не становился пьяным, но меня рвало желчью, тремор тряс руки так, что невозможно было покурить. Выбор был простой: либо идти на улицу, присоединиться к питерским бомжам, либо бросать пить и жить как человек. Угадай, что я выбрал?

Я поймала состояние абсолютного шока. Моя одинокая фигура, склонившая за баром, представлялась мне силуэтом с картины постимпрессионистов, незнакомкой из жанра «ню» — размытой и сексуальной. Моя поза была тщательно выстроена таким образом, чтобы выражать временную разочарованность в жизни: «я не хочу сейчас внимания, ваше общество будет лишним». По моей задумке, к такой женщине хотелось подойти, чтобы случайно поймать ее взгляд, покрытый инеем легкой грусти. Мои движения были безупречными: как я отпивала из бокала, выгибая руку в стиле английской принцессы, как смотрела по сторонам, прикрыв глаза, податливая и томная — такой я виделась в мужском воображении. Но тут мне удалось невероятное — я протрезвела и отстранилась. По всей видимости, благодаря Николаю Васильевичу и его терапии, я теперь умею деперсонализироваться и в обычной жизни.