Книга Нино и её призраки, страница 54 – Анна Теплицкая

Ник написал мне только через два дня после прилета. Я немного охренела от неожиданности, но никак не отреагировала на такое зубодробительное хамство. В наказание я хотела игнорить его, покуда хватит сил. Какие интереснейшие дела могли возникнуть у тебя сразу после приезда, если ты посмел отодвинуть встречу со мной так надолго?

Я позвонила мужу в поисках эмоциональной защиты, думала наступить себе на горло и пригласить его сходить в кино, но оказалось, что сегодня у него плановое ночное дежурство. От перспективы всю ночь провести одной в холодной постели, наедине с навязчивыми мыслями, я испугалась. Я понимала, что не смогу заснуть сразу, из-за этого сон будет беспокойный и тревожный и наверняка повлечет за собой гипносомнию и галлюцинации. Взвесив все «за» и «против», я оставила мальчиков на Ольгу Викторовну, а сама решила все-таки поехать к наплевавшему на меня извращенцу и переночевать на Староневском.

В такси я все думала, начать ли мне встречу со стриптиза или с минета, и начала ее с истерики. Вдруг все навалилось, и этот вариант показался самым честным. У меня складывалось впечатление, что Ник слишком беспечно относится к нам, к нашей любви, живет одним днем, и если раньше именно это завораживало меня, то сейчас оно же начало отталкивать. Я ревновала его к жене, поездкам, друзьям, девкам из бара, даже к его образу жизни.

Скандал ни к чему не привел. Ник стоял, обескураженный моей истерикой. Он помрачнел, пробормотал: «Ты сама себя не понимаешь. Чего же ты хочешь?» Я не знала. Он пытался меня успокоить, говорил, что любит, что хочет бросить жену, не сейчас, но в гипотетическом будущем, и зажить со мной вдвоем.

Это еще больше разозлило меня, поэтому я повысила голос:

— Вдвоем? Ты вообще знаешь, что у меня есть дети?

Он выглядел так, как будто не знал. Мне показалось, что я смотрю на эту ситуацию глазами Алексея Александровича. Что бы сказал муж, если бы услышал этот идиотский диалог?

— Может, ты знаешь хотя бы, как их зовут?

Ник растерянно молчал.

— Мы с тобой вообще не существуем! Мы друг о друге ничего не знаем! Я не вижу во всем этом никакого смысла. Все кончено, — эти слова были произнесены срывающимся голосом.

В тишине он расстегнул рубашку, бросил ее на пол, снял брюки, стянул с себя нижнее белье. Я словила визуальный экстаз — мой милый стоял передо мной полностью обнаженный, нисколько не смущаясь, смотрел прямым бесхитростным взглядом:

— Иди сюда.

Я пошла, конечно. Как загипнотизированная. Мы говорили и трахались.

— Кстати, Ник, почему у тебя нет детей?

Он неопределенно улыбнулся:

— Не получается.

И я не поняла, сколько в этом «не получается» претензии к себе, к жене и к обстоятельствам. Потом опять говорили и опять трахались. Я прижималась к нему, слушала низкий подземный гул в его сердце и была счастлива по-настоящему.

Через три часа я внимательно наблюдала за ними. Девчонка, ей было около двадцати трех, натянуто улыбалась, такая из разряда модно истомленных девиц. Ее тонкие пальцы нервно теребили край салфетки. В своих ответах ему, да и мне, она была нарочита груба — думаю, это все оттого, что ей не совсем была понятна ситуация, в которой она оказалась: девчонка сначала сто раз звонила ему на трубку, а потом просто затарабанила в дверь.